Опасная для Босса - Tommy Glub

Никита говорит что-то администратору по-английски. Я понимаю только отдельные слова. Девушка кивает, что-то печатает, улыбается.

— Сьют на двоих, — переводит мне Никита обыденным тоном. — Две спальни, общая гостиная. Так удобнее работать.

У меня внутри все переворачивается.

— Что значит на двоих? — стараюсь говорить спокойно, хотя сердце уже колотится. — Мы же договаривались про отдельные номера.

Вообще-то не договаривались, но сейчас это не очень-то и важно!

— Все занято, — он пожимает плечами. — Неделя выставок, весь город забит. Это лучшее, что удалось найти.

Администратор подтверждает кивком, протягивая ключ-карты. У нее идеальный маникюр и сочувствующая улыбка.

Хочется возразить, но понимаю — бесполезно. Да и глупо устраивать сцену при посторонних.

— Ладно, — выдыхаю. — Но это временно. Завтра ищем мне отдельный номер.

— Посмотрим, — отвечает он таким тоном, что ясно — искать он не собирается.

Лифт везет нас на десятый этаж. Мы молчим. В зеркальных дверях вижу наше отражение — он спокойный, я напряженная. Интересно, догадывается ли он, как бешено у меня стучит сердце?

Сьют огромный. Гостиная с панорамными окнами, вид на город, кремовая мебель, картины на стенах. Две двери по разные стороны — спальни. Ну хоть так.

— Я быстро в душ, потом ты, — говорит Никита, снимая пиджак. — Через два часа первая встреча, нужно успеть подготовиться.

И уходит в левую комнату, не дожидаясь ответа.

Я остаюсь одна в гостиной. Достаю телефон — три пропущенных от мамы, сообщение от подруги. Пишу коротко: "Прилетела, все нормально". Хотя какое тут нормально, если я в одном номере с боссом, от которого у меня мурашки по коже?

Слышу, как включается вода в его ванной. Представляю… Нет, стоп. Не надо ничего представлять. Это просто командировка. Деловая поездка. Ничего личного.

Дверь открывается через пятнадцать минут. Никита выходит — волосы влажные, рубашка расстегнута на паре пуговиц, в брюках, но босиком. От него пахнет гелем для душа — что-то свежее, с нотками мяты и дерева. У меня пересыхает во рту.

— Твоя очередь, — кивает он на правую дверь.

Почти бегу в свою комнату. Спальня уютная — большая кровать, кресло у окна, шкаф… Раздеваюсь быстро, и бегу в ванную. Становлюсь под душ, и горячая вода смывает напряжение.

Немного.

Закрываю глаза, подставляю лицо под струи. В голове — его взгляд, его голос, запах его кожи. Черт, Соня, соберись. Он твой босс. У него есть Лина. У тебя есть мозги.

Должны же быть.

Выключаю воду, тянусь за полотенцем. Белое, пушистое, пахнет отельным кондиционером. Обматываюсь, выжимаю волосы. В зеркале — я, растрепанная, с розовыми щеками от горячей воды. Беру крем с полочки, начинаю наносить на плечи.

Дверь распахивается.

Я вскрикиваю, хватаюсь за полотенце. На пороге — Никита.

— Я... телефон искал, — говорит он, но голос какой-то сиплый. — Думал, тут остался.

Мы смотрим друг на друга. Секунда, две, три. В его глазах — что-то темное, голодное. Не просто желание — что-то большее, опаснее.

У меня подгибаются колени.

— Выйди, — шепчу.

Он делает шаг вперед. В ванной сразу становится тесно.

— Никита, — уже громче. — Выйди. Сейчас же.

Он останавливается. Вижу, как сжимаются его челюсти, как он борется сам с собой. Кулаки сжаты, костяшки белые.

— Или? — выдыхает он.

— Выйди, — повторяю в третий раз. — Мы поговорим потом. Когда я оденусь.

— А если нет? — вырывается у него.

Сердце стучит так громко, что кажется, он слышит.

Внутри меня борются два чувства. Страх — потому что это неправильно, опасно, глупо. И желание — потому что я тоже хочу его. Так сильно, что больно…

— Так нельзя… — говорю медленно, стараясь взять себя в руки. — Это недопустимо…

— Знаю, — он опускает глаза.

Он припирает меня к тумбочке с раковиной своим телом, я нервно сглатываю. Мы так близко, что я чувствую тепло его тела, запах его кожи.

— Скажи "уйди" еще раз, и я уйду, — говорит он тихо. — Закрою дверь. Сделаю вид, что ничего не было.

Молчу. Считаю удары сердца — раз, два, три, четыре...

— Мне страшно, — признаюсь. — Я боюсь не тебя. А того, что между нами… Это слишком сильно. Слишком неправильно, — я стараюсь звучать очень невинно, но я буквально хочу того же, что и он. Глупо отрицать, что мне он безумно нравится.

Он закрывает глаза, криво усмехается.

— Мне тоже, — шепчет. — Если бы ты знала, как мне страшно. Страшно сейчас порвать тебя на месте просто потому что ты так сладко пахнешь…

Он наклоняется, проводит носом по плечу, вдыхает мой запах. Поднимаю руку, кладу ладонь ему на грудь.

Чувствую, как бешено колотится его сердце.

Как мое.

После он выдыхает так шумно, что мне становится чуть холодно.

Он выходит, тихо закрывая дверь. Я остаюсь одна, прислоняюсь к тумбочке. Ноги дрожат. Смеюсь — тихо, немного истерично. Что это было? Что все же происходит между нами?

Одеваюсь быстро — джинсы, футболка, ничего особенного. Собираю влажные волосы в пучок. Смотрю в зеркало — щеки горят, глаза блестят. Выгляжу, как влюбленная дурочка.

Которой я не являюсь.

Не должна являться.

Выхожу в гостиную. Никита стоит у окна, смотрит на город. Обернувшись, кивает — спокойно, по-деловому.

Будто ничего не было.

— Давай обсудим завтра, — говорю, садясь на диван. Достаю планшет, открываю календарь. — В 8:45 встреча с Морино в холле. Потом галерея, ланч, архитектурный кластер. Вечером ужин с партнерами.

— Хорошо, — он садится в кресло напротив. Между нами — журнальный столик. Безопасное расстояние. — Ресторан забронирован?

— Да, отдельный зал.

Мы обсуждаем детали минут двадцать. Постепенно напряжение уходит, дыхание выравнивается. Почти получается забыть о том, что было в ванной.

Почти.

Его телефон звонит. На экране — Лина. Он морщится, сбрасывает.

— Не ответишь? — спрашиваю.

— Потом, — отвечает коротко. — Сейчас важнее это.

"Это" — наша работа или что-то другое?

26 глава

Никита

Я смотрю, как она выходит из своей спальни — в джинсах, простой футболке, волосы собраны в небрежный пучок. Никакого макияжа, ничего вызывающего. И все равно от нее невозможно оторвать взгляд.

Что я натворил в ванной? Зашел, увидел ее в полотенце — мокрую, розовую от горячей воды, с каплями на плечах — и чуть не потерял остатки самоконтроля. Еще секунда, и я бы сорвал это чертово полотенце и взял ее прямо там, на холодном мраморе.

Не знаю, как остановился. Наверное, только потому что она попросила выйти.

Потому что если это случится снова — я хочу, чтобы она сама этого хотела. Без сомнений и страха. Отдавала себе отчет в том, чего хочет и как.

— Что по плану на сегодня? Я не видела