Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

– Обратимся с письмом к генерал-губернатору Синельникову, всё же Николай Петрович сенатор и решение вправе принять. Восточная Сибирь – его вотчина, и власть употребить вполне ему посильно. А Компания возьмёт на себя расходы по отправке заключённых по этапу, оплате содержания конвойных, построим казармы, другие затраты, остальное за счёт отчислений из казны российской. А как иначе, коль золото идёт в закрома государства? Кто бы спорил в верхах, неправомерно будет выглядеть, не пристало им на купцов излишнее вешать.

– Насколько осведомлён, Николай Петрович человек практичный и такому письму вполне даст ход, – согласился Сибиряков. – Дело за написанием толкового послания и расчёты убедительные составить, сообща и поразмыслим, изложим.

– Позвольте, господа, вернуть вас к промыслам. Надобность развернуть работы вверх и вниз по течению Бодайбо от устья Накатами теперь, как никогда, остра и неоспорима. – Немчинов всё ходил и озвучивал с возбуждением в голосе свои мысли. – Развернуть разведку и проходку месторождений шахтами в сей же промышленный год!

– О чём разговор, непременно развернём, и перво-наперво надобно расширить работы на уже действующей шахте, но без какого-либо ни на йоту афиширования. – Сибиряков сделал особое ударение на последних словах. – Случись утечка этакой деятельности, так ждите и успехи наших конкурентов – примутся осаждать долину Бодайбо и столбить отводы. Допустить подобное ни в коем разе нежелательно, нетерпимо. А так до поры успеем оформить земельные межевания и приступим к планомерной проходке шахтных стволов. А в следующем году, Господь даст, бить забои, заняться нарезкой подземных площадей. В предстоящую же зиму произвести заготовку леса для крепления выработок, это позволит ускорить подземные работы.

– Шахты – это не поверхностные разработки, здесь открываются возможности вести горные работы круглогодично, безостановочно, и не мешало бы, и даже очень не помешало бы, озадачить инженеров изыскать применение механизации какой-либо в помощь ручному труду – проходку ускорим и золота больше поднимем, – развивал мысль Базанов, предвидя дальнейшее извлечение прибыли. Действительно, такой подход привлекательный и даст куда более выгодные результаты.

Собрание компаньонов продолжилось в таком же возбуждённом, но и деловом русле, и не напрасно – всё, что обсудили, обдумали, нашло своё отражение в реальном их воплощении без промедления.

Компания в истекшем году добыла солидное количество золота, перевалив цифру за шестьдесят пудов, а следующий год шахтные работы удивили и самих купцов-партнёров, и ударили в зависть соперников Компании – более ста десяти пудов! И не без оснований виделось дальнейшее увеличение и доселе невиданные доходы.

Способствовало использование каторжников на золотых промыслах. Базанов первый без каких-либо колебаний изъявил желание и внёс денежный взнос на оплату снаряжения и отправки по этапу ссыльных на его прииски, и немалым числом – от ста до двухсот заключённых, оказавшихся за решёткой по разному составу преступлений. За Базановым потянулись и Сибиряков с Немчиновым, и удивлялись, когда в числе ссыльных оказывались и осуждённые по политическим мотивам.

Бодайбинская резиденция в связи появлением ссыльнокаторжных обрела горно-полицейского исправника Ракитникова Святослава Герасимовича с его канцелярией и подчинением ему урядника Мыльникова Степана Тарасовича, десятка два конвоиров и построек – казармы и карцера.

Но и с первых дней купцов в некоторой степени настораживали случаи побегов заключённых, а служивых раздражало, злило и заставляло идти в тайгу на их поиски. Кого излавливали, а кто и исчезал бесследно с подъёмным из породы золотом или отнятым у своего круга похитителей, а те, кто противились, несговорчивы, порой лишались жизней. Превосходство в силе над соузниками и алчность тому были причиной.

Не одного, а двух маркшейдеров с точными инструментами послали купцы на разработки. Шахта не одна и перспектива знатная. Одному маркшейдеру не справиться, спешка в подземных расчётах во вред оказаться может, убытками обернуться. А посему с двоих и спрос двойной.

Прииски на Лене загремели славой, разнеслись молвой по всей России – там люди ходят по золоту и роют его пудами, отчего ещё более привлекало народ податься за счастьем, найти несказанные богатства, обрести зажиточность. «Это надо же, люди купаются в деньгах! Да каких!.. Ай да край!..» – где с подачи, где в сплетнях слышались людские разговоры в деревнях и сёлах. И люди шли, где одиночки, где группами с нажитых земель, уйти от передаваемых из поколения в поколение бедности.

16

Никита всецело отдался работе, радовался результатам труда, труда тяжкого для людских сил, но и сам где, бывало, прилагал свои руки, несмотря на статус смотрителя, не гнушался взять иной раз кайлу и лопату, накидать тачку золотоносных песков, скребком бутарить породу, промывочным лотком довести промытые концентраты до получения золотого металла.

– Так начальству не пристало, и руководить и самому в одну упряжку с рабочими впрягаться, – полушутя, но и с откровенной серьёзностью как-то упрекнул Аврамов.

– Шутить изволите, какой же я начальник, Пётр Григорьевич? Старшим назначили, стараюсь оправдать. Не из помещичьего гнезда вылетел, из крестьянского рода, так руки сами деланье просят.

– Всё одно не престало. Отвыкай, твоя обязанность – за процессом пригляд вести, крестьянство одно, а горнодобывающее – занятие иное, и подход другой. Вразуми, как получается, отвлёкся, отвернулся, а тут и похитил какой воришка самородок, проглядел ты вора, не всякий рудокоп честен, их два десятка, и все натурой разные, пойди разбери, кто чем дышит, о чём размышляет. Вот ты есть начальник. Вразумил?

– Вразумил, коль так требуете, – виновато отвечал Никита. – Впредь будем вести пригляд достойно, не сомневайтесь.

– Почему и поставил двоих смотрителей, тебя, старшего, и Корнея Шамонова, в две пары очей надзор возложил на вас. А расширим работы, так и добавим ещё человека. Да не вздумайте в сговор с рабочими вступать, с их поводу золото красть, одно дело – грешно, другое – доверия лишитесь, и с промыслов уволим, это в лучшем случае, в другом, сам знаешь чревато чем.

– Как можно, Пётр Григорьевич, и в мыслях ни разу не мелькнуло, – с жаром отреагировал Никита.

– Верю, этим ты не болен, а у Шамонова пока не знаю, чем у него ум забит, человек новый, присланный по рекомендации унтер-офицера Мыльникова из канцелярии горного исправника, присмотрись к нему.

С появлением на шахте насоса грунтовые воды теперь откачивались из зумфа – отстойника, что способствовало комфортной и ускоренной проходке штреков, орт и забоев. Керосиновые лампы давали лучшее освещение, нежели свечи и факелы, чадившие и дравшие горло и раздражавшие глаза шахтёров. Благодаря крюкам лампы с лёгкостью подвешивали на крепи в любом подземном пространстве, подбирая места, наиболее обеспечивающие удобность в передвижении и работе в выработках.

Как и наметили коллегиально верха Компании, шахтные поля расширялись