Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

есть общий приятель – господин Мэннинг, промышленник.

– Я слышал, Мэннинг выдал дочь за русского, – листая буклет, произнес Дитрих.

– Да, именно, господин Дитрих! Сергей Путятин – настоящий князь. Ширли от него без ума! Они сейчас в Париже, представляете, какое совпадение?

– Был бы рад засвидетельствовать свое почтение дочери Джона Мэннинга.

– Да нет ничего проще! Мы вас представим!

– Это неудобно, милый, – вмешалась мадам Дитрих. – Здесь не Америка. Нельзя действовать так бесцеремонно.

– О, не беспокойтесь! – рассмеялась Алисия Морган. – Путятины совершенно обамериканились! Недаром они собираются снова вернуться в Нью-Йорк! Там все просто! Американцы называют это демократией! Кроме того, Ширли будет рада встретить знакомого своего отца. Они всегда были очень близки с ним.

– Не волнуйся, дорогая, – улыбнулся Дитрих, целуя жене руку.

Анна улыбнулась в ответ, думая о том, что с первой минуты встречи Кама не задал ей ни одного вопроса.

Она не сомневалась: о нападении он знал. Почему не стал расспрашивать? Допустим, ему достаточно услышанного от Якова. Но мог поинтересоваться ее мнением, в конце концов. Очевидно, что нападение связано с ее заданием. Кем оно организовано? Скиннером? Базилем? Кем-то еще?

– Как вы смотрите на то, чтобы встретиться завтра? Мы как раз обедаем с Сергеем и Ширли в «Le Café de Paris».

– Алисия, вы все решаете так быстро? – рассмеялся Дитрих.

– Я – американка. Мы все делаем со страстью, – ответила Морган и посмотрела Дитриху прямо в глаза.

Анна взглянула на ее мужа. Морган сосредоточенно лорнировал дам в партере.

Экий болван!

И все же почему Егер молчит? Кто был тот человек в маске?

С супругами Морган они расстались почти друзьями. Те отправились в отель на такси, а Каму с Анной за углом ждал автомобиль.

Усадив Анну, старавшуюся не запутаться в подоле распрекрасного, но такого неудобного платья, Егер сел на водительское сиденье и вдруг, повернувшись, крепко прижал ее к себе и не отпускал так долго, что она начала злиться.

– Да что случилось, в конце концов? – выбираясь из его объятий, прошипела она.

Кама молчал, продолжая дышать ей в ухо.

Неужели он так переволновался, узнав о нападении? Это совершенно на него не похоже. Или тут что-то другое?

– Я не узнаю тебя, Егер, – насмешливо произнесла она. – Ты стал сентиментальным?

И услышала совсем не то, что ожидала:

– У тебя очень вкусные духи. «Joy» от Jean Patou? Я чувствую мускус и сандал.

– Это «Sycomore» от Chanel, и перестань морочить мне голову!

– Гризо отлично выполнил свою работу.

– Насколько я помню, он всегда отлично выполнял свою работу, – парировала Анна. – Без него мы не нашли бы Машу.

– Это так.

– Ты приставил его охранять меня, не так ли? Или я ошибаюсь и на этот раз у Гризо более скромная роль?

Не ответив, Кама завел двигатель, прислушался и удовлетворенно кивнул.

– Тебе понравилась постановка?

– Мне не понравились твои пассы в сторону этой Морган! – не выдержала Анна.

– Это я назло тебе, – продолжал веселиться Кама.

– Да неужели?

– Ты была так обворожительна! На тебя все пялились.

– А ты пялился на Алисию!

Кама рассмеялся и вдруг произнес совершенно другим тоном:

– Это был Базиль, твой связной.

Анна, собиравшаяся вспылить, остановилась на полном скаку и медленно произнесла:

– Значит, Базиль действительно оказался предателем.

– Не только он. Агент в Брюсселе, с которым я ездил на встречу, тоже был перевербован.

И добавил:

– О Путятине известно многим. Слишком многим.

– Скиннер поработал?

– Других вариантов я не вижу.

– Он арестован?

– Сбежал.

– Как?

– Гораздо интереснее – куда.

– Тоже станет охотиться за тетрадью Путятина?

– Будем исходить из этого.

– Наши планы меняются?

– Нет. Но необходимо ускорить работу.

– Я готова.

– Обсудим у меня, – сказал Кама, заводя мотор.

– А как ты узнал, что ко мне приходил Базиль? – спросила Анна, кутаясь в жакет. – Я не смогла разглядеть лица.

Голая спина стала мерзнуть.

Кама бросил ей на колени клочок бумаги.

– Это твоя записка, в которой ты назначила встречу завтра днем. Выронил, убегая, а Яков нашел.

– Что будем с ним делать?

Кама не ответил. Анна взглянула, хотела повторить и вдруг поняла.

Она положила руку на его колено. Кама накрыл ее своей.

Они мчались по ночному Парижу и молчали.

Вот как бывает, думала Анна. Их не сблизили ни поцелуи, ни страстные объятия. Лед разбило простое прикосновение. Теплая ладонь на ее руке.

В маленькой комнате на окраине Клиши-су-Буа Николай Львович Путятин думал о том, как сложится завтрашний день.

Еще утром у него было прекрасное настроение. От пустячной мысли, что теперь он не «бывший князь», а настоящий. Здесь не нужно скрывать свое происхождение. Он даже рассмеялся при мысли, что в Париже будут два князя Путятина – Сергей и он, Николай.

Ей-богу, смешно! Не было ни одного, и вдруг сразу двое.

С этого момента реальность стала представляться ему в радужных тонах. Он встретится с кузеном, и все сразу пойдет так, как представлялось в холодном Ленинграде.

Ленинград. Даже произносить мерзко. Террориста, главаря шайки так называемых революционеров, а по факту – бандитов возвести до уровня величайшего императора всех времен. Но теперь ему безразлично все, что происходит в испоганенной России. Началась новая жизнь. Он достоин ее. Он заслужил. Он пожертвовал слишком многим. Машей.

Нет. Об этом думать нельзя.

Думать надо о том, как все пройдет.

Он сотни раз мысленно выстраивал последовательность своих действий, хотя отдавал себе отчет, что все может сложиться иначе.

Это неважно. Главное, найти покупателя, получить деньги и уехать в Америку.

Там он вдохнет полной грудью и забудет прежнюю жизнь, как кошмар.

Вчера, после того как оставил для Сергея письмо с просьбой о встрече, он гулял по Парижу, но даже в прекраснейшем городе на свете ему не дышалось.

Что-то давило на грудь. Должно быть, старая жизнь.

Но все будет. Будет. Пусть не так скоро, как хотелось. Он ждал и дольше.

Господь Всемогущий, спаси и помоги! Я так долго молился Тебе!

Настроение было замечательным весь день и весь вечер. Когда в маленьком кафе он заказал к жаркому из косули бутылку бордо, полузабытый вкус вина словно подтвердил – все сбудется!

Эйфория прошла, едва наступила ночь.

Любой шорох напоминал, что опасность не миновала. Она рядом.

В какой-то миг ему даже почудилось, будто за ним наблюдают, и сразу накрыл противный липкий страх.

Он постарался прогнать его. Да что за глупости, право слово! Он позаботился о тетради, и пока она в полной безопасности, он – хозяин положения.

Откуда же эта муть на душе? Просто фантомные боли или предчувствие?

Ерунда. Пустые страхи. Кто