а с той стороны не вполне, хотя их тоже жалко – чего они ползают сюда? Может, потеряли чего.
Может, я сам потерял.
Перекладывал на своём столе вещи: думаю, должна же остаться какая-то мелочь – её потрясёшь над ухом, сковырнёшь маленький замочек, – и…
Что «и»?
У младшей дочки вдруг вижу телефон. «Откуда у тебя?» – спрашиваю; мы так рано детям ничего подобного не покупаем. Жена: «Это же Захарченко подарил ей, помнишь».
Вот и всё, что осталось, но и то дочкино. Скоро доломает, будет где-нибудь под диваном пылиться, одна крышка там, другая неизвестно где.
Ни один огонёк не загорится, никто не наберёт по старой памяти.