Кровавый восход - Анастасия Морготта

угодьям, я оглянулась, задержав дыхание. Дом выглядел достаточно ново. Еще белый сруб беседки и баня из светлого кирпича. Какой же это год? Отец рассказывал, что еще при дедушке была такая застройка, а в холле дома раньше висела картина с нашим участком.

Но это было не все.

Кара сделала несколько шагов вперед, я вместе с ней. Наконец-то увидела ее. На улице сидела моя мама, такая живая, такая настоящая, молодая. Мне захотелось к ней подбежать и обнять, но Кара крепко сжимала мою руку отговаривая от этого действия. Она не пускала идти дальше, когда так хотелось, а лишь давала сделать несколько шагов в какой-то промежуток времени.

Когда мы подошли еще ближе я смогла разглядеть улыбку на лице матери, а еще слезы. И это так страшно смотрелось. Она слегка качалась из стороны в сторону, смотря в одну точку и обнимая себя обеими руками.

— Что с ней? — шепотом поинтересовалась у Кары.

— Шшшшш…

Мы немного обошли стороной усадьбу и зашли со спины матери. Теперь я даже смогла разобрать, что мама говорила себе под нос:

— Это на благо… на благо семьи… он не найдет…

Я сделала шаг в сторону, смотря за чем может так пристально наблюдать человек. Кара уже не сдерживала, а лишь молча наблюдала за мной. Решившись подойти еще ближе, я оказалась практически за спиной матери, которая даже в упор меня не замечала. Не стоило этого делать. Перед мамой располагался маленький холмик с парой красных лилий и надгробием: «Вельвия Дарм 1454–1455»

Не веря своим глазам, я стала идти назад, тихо делая шаги. Ужас сковывал меня все сильнее. В какой-то момент я уперлась спиной в Кару. Она положила руки мне на плечи, легонько поглаживая их. Я старалась дышать чаще.

— Что это все значит?

Кара наклонилась ниже и прошептала на ухо:

— Чтобы вспомнить всю правду, надо начать сначала.

Вместе с шепотом девушки, мир расплывался и стал исчезать. А потом… я оказалась в коридоре.

Даян и Лель смотрели на меня с беспокойством. Девушка тормошила меня за плечи, что-то говоря. Увидев мою реакцию, наконец успокоилась и отошла на полшага назад.

— Так подруга ты устала. Пойдем, тебе надо отдохнуть.

Ребята уже медленнее пошли в сторону Северного крыла. Их хватка стала чуть крепче. Но они все также шли и разговаривали о своем и иногда молчали. А вот я еще не могла отойти ранее увиденного. Мои руки до сих пор тряслись. Это была правда или фантазия? Но с другой стороны, откуда такие мысли могли взяться? Вельвия Дарм. Никогда не слышала об этом. В семье не упоминали такого имени. Судя по датам, она должна быть старше меня на девять лет.

На разделении дворца нам пришлось распрощаться с Даяном. Ему надо было идти на борьбу. А мы с Эллеей направились дальше. И все время нашего похода я шла молча, переваривая увиденное. Девушка все-таки обратила внимание на мое поведение.

— Ты чего такая? Призраки вроде только в Южном крыле водятся.

— Что?

— Пошли, вижу же, что сама не своя. На кухне поешь нормально, заодно расскажешь, что беспокоит.

Я кивнула. Это было, наверное, самым лучшим решением за сегодня. Лель взяла меня крепче за руку, и мы направились дальше по коридорам Северного крыла.

Глава 13. Хищность

Спустя время мы с Лель сидели на кухне. Я уже успела съесть небольшой обед и выпить чашку крепкого чая. В расход уже шла вторая. Так как гости по неизвестным причинам приехать не смогли, а еды, от несостоявшегося приема была с лихвой, сегодня и завтра для поваров был выходной.

Из головы не выходило видение. И мама. Она была такой странной. Никогда подобного не замечала. Все же я склонялась к тому, что это была лишь фантазия Кары. Или моя. Эрдан уже говорил про ведения, которые могли мне передаться по родословной. В голове отрывками возникли моменты, когда мама могла шикать на собственную тень или завопить сидя на кресле, зажимая руками уши. Наверное, потому что я была достаточно маленькой тогда, раз воспринимала все, как игру. Но не сейчас.

Я прикусила губу, сдерживая вновь наступающие слезы. Сонетта Дарм. Бескровная, пустышка, которой «повезло» выйти замуж за отца. Странно, но в смерти материя я винила всегда себя, особенно в первые годя ее потери. Ведь именно после моего рождения болезнь начала поглощать ее тело. Хворью обычно страдали по наследству или из отсутствия магического ресурса. Именно так утверждал брат и приходящий доктор.

Так вот только спустя годы, я приняла то, что не виновата. Постепенно как-то все забылось. Страх ушел вместе со слезами по ночам и срывами на брата. Гувернантка тоже мне не отказывала и разговаривала, когда было плохо. А Офелия… она помогала отвлечься от насущных проблем. Для дочери лучшего купца она была не дотошной и интересной. До сих пор Эрдан не принимал ее в серьез. Чем же она ему не нравилась?

Эллея положила свою руку на мои и всмотрелась в лицо.

— Ты сама не своя после суда. — она поправила распустившееся волосы, заколов их сзади в заколку — Мне дали распоряжение присмотреть за тобой и подготовить комнату. Но у тебя такое лицо. Словно тебе смертный приговор подписали. Давай допивай чай, и пойдем, хорошо?

Я кивнула и мрачно усмехнулась. Суд. Нет, нельзя его так назвать. Бабки на базаре быстрее свои проблемы решают, чем эти правители. Внутри все сжалось от смеха.

— Ну вот, вот же, улыбнулась.

— Просто вспомнила суд. Слушай, а если девушка уже связана брачным контрактом со своим женихом, она может выйти замуж за другого?

— Эм… — она немного отстранилась, убирая лишнюю посуду со стола — ну если брак фиктивный, то да. Вон, у герцогов по несколько жен может быть. Одна контрактная. Другие фиктивные. Это только на островах официально многоженство разрешено.

Я помрачнела, представив картину — я и мой фиктивный муж стоим перед семьей Соган и молимся о праве на жизнь. Они явно непросто так девушку молодую выбрали.

— Допустим, вариант был логичный. Но я не могу понять, почему меня под арест решили посадить?

— Радуйся, что не убили. Так просто будешь ждать, когда семья тебя заберет.

«Если заберет» пронеслось в мыслях. Не знаю почему, но веры в то, что Эрдан сможет меня так скоро найти, да еще и выкупить — не было. Я крутила голове придуманный момент, который казался слишком реальным. Словно, брата я знаю слишком плохо, чтобы быть в нем