Ангел за маской греха - Алиса Бренди

этого. Но он всё равно обмотал, легко, в пару слоёв, оставив пальцы полностью свободными.

Закончив, он молча собрал использованные бинты, взял аптечку. Посмотрел на меня сверху вниз — долго, изучающе, с каким-то непонятным выражением. И на этот раз действительно вышел, закрыв за собой дверь.

Сначала я позвонила Лизе.

Голос тети — знакомый, родной, успокаивающий — прозвучал как глоток свежего воздуха. Со Славиком всё хорошо. Ну, настолько хорошо, насколько может быть. Пока сложно что-то сказать о его состоянии. Врачи осторожничают, не дают прогнозов. А по поводу бесплатной реабилитации пока ничего не известно. Ей так и не ответили из того фонда.

После разговора мне стало легче. Как будто я наконец смогла вздохнуть после долгого пребывания под водой. Хоть что-то в моей жизни оставалось нормальным. Славик был жив, Лиза рядом. Это было важно.

Я посмотрела на пакеты, стоящие на кровати, и усмехнулась.

Одежда. Интересно даже, что там? Развратные платья? Кружевное белье с разрезами и прозрачными вставками? Что-то, что подчеркнёт мою новую роль... чего? Любовницы? Пленницы? Игрушки? Его личной шлюхи?

Но, открыв пакеты, я с удивлением обнаружила, что ничего из этого там нет.

Несколько футболок — обычных, хлопковых, на размер больше моего. Спортивные штаны из мягкого хлопка — серые и чёрные. Толстовка с капюшоном. Бельё в коробке — абсолютно обычное, удобное, без намёка на сексуальность. Простые трусики, вместо бюстгальтеров спортивные топики. Даже носки были.

Я стояла, перебирая вещи, и не понимала. Где подвох? Это издёвка? Способ сломать меня ещё больше — дать иллюзию нормальности?

Или... или он действительно просто купил мне одежду. Обычную, удобную.

Я выбрала чёрные спортивные штаны и серую футболку. Переоделась, стягивая с себя его халат — огромный, постоянно норовивший распахнуться, пахнущий его одеколоном. Надела своё, пусть и купленное им, но хоть не его.

И стало приятнее.

Намного приятнее быть в одежде, а не в норовящемся распахнуться огромном халате. Его халате, который постоянно напоминал, кому я теперь принадлежу. Приятнее находиться не в той самой комнате — с огромной кроватью и шёлковыми простынями, где всё произошло. Здесь было светлее, проще, безличнее.

Если абстрагироваться, можно было даже подумать, что я уже не в логове монстра. Что всё хорошо. Обычная комната, обычная одежда, телефон в руках. Почти нормально.

Вот точно — сделай человеку плохо, и ему станет хорошо от самых простых вещей. Дай одежду взамен наготы, и он будет благодарен. Запри в светлой комнате после тёмной, и он почувствует облегчение.

Но это длилось недолго.

Потому что я поняла, что я заперта.

Я подошла к окну. Выглянула. Внизу — двор, мощёный камнем, с фонарями и аккуратными кустами. Второй этаж. И даже появилась шальная мысль — удрать. Как тогда, из того кабинета, через окно на выступ...

Но под окнами не было выступа. Не было беседки, крыши веранды, ничего. Просто гладкая стена вниз. Прыгать со второго этажа — переломаю ноги в лучшем случае. В худшем — шею.

Я глянула на окно внимательнее и обомлела.

Ручки были сняты. Окно вообще не открывалось. Он всё предусмотрел.

Я метнулась к двери, зная уже, что она окажется заперта. И она действительно была заперта. Ручка не поворачивалась, дверь не поддавалась даже на миллиметр.

Ну а что я хотела?

Без сил рухнув на кровать, я взяла телефон. Открыла соцсети. Начала листать шортсы — короткие видео, одно за другим. Бесконечная лента контента, яркого, громкого, бессмысленного.

Короткие ролики забивали эмоции, отключали мозг. Я чувствовала, как тупею с каждой минутой, но это и было нужно. Не думать, не чувствовать. Просто смотреть на танцующих людей, смешные скетчи, котиков.

Я даже смеялась. Хихикала над видео с котиками, которые падают с диванов. Над глупыми шутками. Смех был механическим, пустым, но он был.

Не заметила, как на столе появился поднос с едой.

Когда именно? Он приходил? А может быть, не он? Ведь наверняка в таком доме есть работники — кто-то убирает, готовит, следит за порядком. Хотя я никого не видела. Ни звука, ни движения.

Но почему-то я была уверена, что это был он.

Так странно. Мой мучитель сам носит мне еду. Сам бинтует мне руки. Заботится о порезах, которые я получила в его доме. Бред какой-то. Абсурдный, извращённый, больной. Заботливый монстр. Как это вообще сочетается?

Не знаю, сколько я пролистала шортсов. За окном уже стемнело — густая чернота, в которой мерцали огни города где-то далеко внизу.

А потом я услышала стук.

Молотов стучится? Стучится в запертую дверь, которую сам же закрыл?

Я продолжила листать видео. Делая вид, что не слышу. Пусть стоит там.

Он вошёл. Услышала щелчок замка, скрип петель, потом звук отодвигаемого стула. Он сел за стол, где стоял поднос.

Я продолжила листать. На экране появился очередной смешной видос с котиком, который пытался поймать свой хвост и врезался в стену. Я хихикнула — громче, чем нужно. Демонстративно игнорируя его присутствие.

Молотов подошёл к кровати. Сел на край, матрас прогнулся под его весом. Слишком близко. Я чувствовала его присутствие всем телом, но продолжала смотреть в экран телефона, делая вид, что его нет.

— Эля.

Голос был тихим, почти мягким. Я не ответила. Продолжила листать — быстрее, нервнее, пальцем по экрану вверх, вверх, вверх.

— Ты не ела.

Констатация. Не вопрос, не упрёк. Просто факт.

Я огрызнулась, не поднимая глаз от телефона:

— Поем, только уйди.

И снова принялась листать ленту. Ещё быстрее. Видео мелькали, не задерживаясь. Я даже не видела, что там. Просто листала, лишь бы не смотреть на него.

Повисло тяжёлое молчание. Я чувствовала его взгляд на себе, долгий, изучающий. Потом он поднялся. Шаги к двери. Щелчок замка.

Он ушёл.

Я выдохнула. Опустила телефон на грудь и уставилась в потолок.

Мне действительно надо было поесть. Морить себя голодом — плохая идея. Глупая идея. Я же решила, что соберу себя по кусочкам, что смогу жить дальше. Выберусь из этого кошмара. А для этого нужны силы.

Физические. Моральные. Любые.

Поэтому отказываться от еды — идея дурацкая и саморазрушительная.

Я встала и подошла к столу.

На подносе стояла тарелка с пастой — с морепродуктами, в сливочном соусе, уже остывшая. Салат. Стакан сока. Всё аккуратно, красиво. Как в ресторане.

И ещё коробочка. Небольшая, плоская, обтянутая бархатом. С логотипом на крышке — золотым, изящным, узнаваемым.

Я взяла коробочку в руки, повертела. Это оказался какой-то известный, жутко дорогой бренд. Тот самый, мимо витрин которого я всегда проходила, даже не