Развод в прямом эфире - Анастасия Ридд

говорю я. — Но ты должен знать только одно — ни ты, ни твоя сестра ни в чем не виноваты. Никто из нас не предавал папу. Мы просто начали жить по-другому».

— А он когда-нибудь перестанет так говорить? — в голосе сына звучит надежда.

— Я очень на это надеюсь, — шепчу я, целуя его в лоб. — Но пока мы должны быть сильными. А ты должен помнить, что мама всегда с тобой. Всегда.

После этих слов сын мгновенно засыпает, а я возвращаюсь к ноутбуку.

Глава 21

Спустя две недели после начала ремонта я стою на пороге будущего салона, и меня охватывает волнительное чувство. Чувствую тот же запах свежей краски и бетона, те же солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные окна, но теперь это пространство не пустое — оно наполнено жизнью и движением вперед. Мне нравится слушать работу перфораторов, стук молотков и крики рабочих, которые трудятся день за днем, не покладая рук.

— Что скажешь? — Глеб неожиданно появляется позади меня, и я чувствую его теплое дыхание у самого уха.

— Продвигается, — киваю я, не отрывая взгляда от двух рабочих, аккуратно монтирующих гипсокартонную перегородку. — Но медленнее, чем хотелось бы.

— Ремонт — это всегда дольше и дороже, чем планируется, — он легко касается моей плеча, и это простое прикосновение почему-то заставляет мое сердце биться чаще. — Главное — чтобы результат оправдал все наши ожидания.

— Уверена, все так и будет, — киваю я.

— Идем, покажу кое-что, — произносит Глеб, а затем берет меня за руку.

Мы пробираемся через строительный хаос на второй этаж к будущему кабинету косметолога. Я не была здесь уже несколько дней, и сейчас, глядя на почти готовый кабинет, поражаюсь быстрому результату проделанной работы.

— Беру свои слова обратно, — улыбаюсь я.

Достаю из сумки распечатанные схемы расстановки оборудования и сверяю их с разметкой на полу. Я ощущаю пристальный взгляд Глеба, и, пожалуй, впервые признаюсь себе в том, что мне нравится его внимание. Баринов не переступает черту, однако я почти уверена, что если я дам ему «зеленый свет», то он им обязательно воспользуется.

— Здесь будет аппарат для лазерной эпиляции, — показываю на желтую разметку. — А здесь — стол для косметологических процедур. Нужно еще раз перепроверить, хватит ли места.

— А розетки учли? — спрашивает Глеб, внимательно изучая схему. — Для профессионального оборудования нужны отдельные линии

— Да, конечно. На этом был сделан акцент, — отвечаю я.

Мы погружаемся в технические детали, и я снова поражаюсь его способности вникать в мельчайшие нюансы. Он не просто инвестор, который подписывает чеки, Баринов — настоящий партнер, мыслящий на несколько шагов вперед. Я вижу ощутимую разницу между тем, насколько безответственно ведет дела Рома, и тем, как это делает Глеб.

Внезапно оживает мой мобильник. На экране светится неизвестный номер. Обычно я не отвечаю на такие звонки, но сегодня что-то заставляет меня поднять трубку.

— Алена, добрый день! Это Светлана из отдела кадров компании вашего отца, — взволнованно говорит она. — Мы можем встретиться? У меня для вас есть важная информация.

— Добрый день, Светлана, — отвечаю я. — Когда и где?

— Удобно сегодня в шесть тридцать? — спрашивает Светлана. — Кафе на Первомайской, знаете? Только, пожалуйста, никому не говорите о нашей встрече.

— Да, конечно. Я приеду, — соглашаюсь я.

После окончания звонка я опускаюсь на строительный ящик, чувствуя, как подкашиваются ноги. Светлана бы просто так не позвонила, а это значит, что повод довольной веский.

— Что случилось? — Глеб садится рядом, а его лицо выражает беспокойство.

— Кадровик из компании отца хочет встретиться. Говорит, есть важная информация, — произношу задумчиво.

— Это может быть ловушка, — предупреждающе протягивает Баринов. — Рома мог подослать своего человека.

— Я так не думаю, — отрицательно качаю головой. — Светлана уже много лет ли работает на моего отца. Ее муж, кстати, тоже. Эти люди проверены временем. Нужно рискнуть.

— А ты стала смелее, — Глеб смотрит на меня с нескрываемым восхищением.

— Когда отступать некуда, смелость становится единственным вариантом, — горько усмехаюсь я.

Весь оставшийся день я провожу в салоне, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращают меня к предстоящей встрече. Что хочет сказать Светлана? Какая информация может быть настолько важной?

Ровно в шесть тридцать я вхожу в небольшое кафе на окраине города. Светлана, женщина лет сорока, уже ждет меня за столиком в углу. Она нервно теребит салфетку, когда я подхожу.

— Спасибо, что пришли, — нервно сглатывает она. — Я знаю, это рискованно. Но именно по этой причине я выбрала заведение, где вероятность встретить кого-то из знакомых, сводится почти к нулю.

— Рассказывайте, что произошло, — я устраиваюсь на стуле напротив, стараясь выглядеть спокойной.

Светлана машинально оглядывается по сторонам, а затем достает из сумки конверт.

— Это копии документов, — сообщает она. — Роман Андреевич систематически завышал цены по договорам с подрядчиками, а разница оседала на его личных счетах.

Дрожащими пальцами я открываю конверт, в котором находятся накладные, счета и банковские выписки. Цифры, указанные в документах, пугают.

— Почему вы решили рассказать мне? — отрываясь от бумаг, я перевожу на неё тревожный взгляд.

— Потому что на прошлой неделе он уволил моего мужа без объяснение причин, — в уголках ее глаз появляются слезы. — А вчера я нашла в своем компьютере программу для слежки. Он держит под контролем всех сотрудников.

Я перебираю документы, и вдруг мое внимание привлекает один счет. Крупная сумма, перечисленная на компанию, которая явно является подставной.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя, как смешиваются благодарность и ярость. — Это действительно очень важно.

Следующие полчаса мы беспрерывно обсуждаем самые разные вопросы, касающиеся компании моего отца.

— Алёна, будьте осторожны, — напоследок произносит Светлан, встает со стула. — Он знает, что вы что-то ищете. Неделю назад ко мне приходили какие-то его люди, очевидно, от него и спрашивали о вас.

После ее ухода я еще какое-то время сижу в кафе и изучаю документы. Каждая строка, каждая цифра в бумагах является доказательством. Это не просто предательство, это самое настоящее уголовное преступление.

Я возвращаюсь в салон и вижу Глеба, собирающего шкаф в зоне гардеробной. Ремонт на