Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

Отец стоял в обнимку со своими товарищами. Я сначала просто смотрел, не особо вглядываясь. Приятно было наткнуться на этот снимок, вот и всё. Потом взгляд задержался на лицах. В центре, конечно, стоял отец. Слева от него был Степаныч.

Я даже хмыкнул. Молодой ещё, волосы густые, лицо без привычных морщин, взгляд живой и весёлый.

Но когда я посмотрел на третьего человека, что стоял справа от отца, внутри что-то неприятно кольнуло.

Я прищурился и поднёс фотографию ближе к свету.

— Мать честная… — пробормотал я.

Это был Старожилов.

Тот самый бизнесмен, которого я утром видел по телевизору в новостях.

На фотографии он выглядел совсем иначе. Никакого дорогого костюма, никакой солидной седины. На нём была милицейская форма с капитанскими погонами. Молодое лицо, густые волосы, смешные усы-бакенбарды.

Трое мужчин стояли рядом, обнявшись, положив руки друг другу на плечи, и смотрели прямо в камеру.

В их глазах читались хмельная радость и какая-то беззаботность. Простая искренняя дружба, которую невозможно сыграть на камеру. Так позируют только люди, которые действительно прошли через многое вместе. Которые знают друг друга и хорошо понимают. Настолько, что могут снять все маски.

Я ещё раз внимательно посмотрел на лица.

— Вот это да… — тихо сказал я.

Я и понятия не имел, что они были друзьями.

Теперь стало понятно, почему лицо Старожилова показалось мне знакомым, когда я увидел его утром по телевизору. Я видел его раньше, просто и сам не знал.

Но главный вопрос был в другом.

Почему я никогда не слышал, что у отца был ещё один близкий друг? Почему за все эти годы никто ни разу не упоминал о нём?

Я перевернул фотографию. На обратной стороне была надпись. Аккуратная дата: 3 июня 1997 года.

У меня внутри всё похолодело.

Это был день за сутки до гибели моего отца.

Я провёл пальцем по надписи.

Кроме даты на обороте было ещё несколько строк, написанных карандашом. Почерк отца я узнал сразу.

Я прочитал медленно: «Друзья провожают меня на важное дело. Надеюсь, всё пройдёт по плану. Но если со мной что случится, они расскажут, как всё было…»

Я остановился.

В конце фразы стоял знак вопроса, но так странно, слегка на отлёте. Словно отец писал это и сам сомневался. Словно спрашивал — расскажут или нет?

Я стоял посреди гаража и держал фотографию в руках. А в голове постепенно всплывали старые воспоминания.

Когда отец погиб, я был ещё пацаном. Мне тогда просто сказали, что его убили на работе. Позже я узнал только одну сухую деталь — он получил пулю от какого-то бандита.

Бандита, которого так и не нашли.

Теперь у меня появилась возможность узнать всю правду.

Если верить тому, что я держал в руках, Степаныч всё знал. Знал и молчал все эти годы. Знал, в какое дело был втянут мой отец, какую разработку он вёл и на чём именно тогда погорел.

Я аккуратно сжал карточку пальцами. На секунду возникло желание просто сунуть её в карман и унести с собой, но я сразу передумал. Бумага была старая, и в кармане она могла легко помяться.

Нет, так нельзя.

Я снова открыл уголовный кодекс и осторожно вложил фотографию между страницами, туда же, где она лежала раньше. Потом закрыл книгу и прижал обложку ладонью.

После этого выключил свет и вышел из гаража. Замок привычно щёлкнул.

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Я достал его и ответил.

— Алло.

— Фомин, — услышал я голос Степаныча. — Ну как там? Раскрыл кражу?

— Раскрыл, — сказал я. — Там всё просто оказалось.

— Молодец, — буркнул он. — Тут ещё одно дело нарисовалось. Дежурный трясёт дежурного опера, а тот у нас пока… ну, в нерабочем состоянии. Я ему пока тебя не отдаю, но если честно, ситуация такая… Ты бы смотался вместо дежурного, Егор?

Я на секунду задумался.

— Смотаюсь, — сказал я. — Только сначала с вами поговорить надо.

— Со мной? — удивился Степаныч. — Ну давай, говори, что хотел.

— Нет, — ответил я. — Это лично. Надо с глазу на глаз.

На том конце повисла короткая пауза.

— О как… — протянул Степаныч. — Случилось чего?

Я посмотрел на закрытую дверь гаража.

— Если это случилось, — сказал я медленно, — то очень давно.

Он снова помолчал.

— Я сейчас подъеду, — добавил я. — Вы у себя?

— У себя, — ответил Степаныч слегка озадаченно. — Куда ж я денусь.

— Тогда будьте на месте.

Я уже собирался отключиться, когда он вдруг спохватился и проворчал:

— Фомин… а ты не офигел ли мне приказывать?

Я невольно усмехнулся.

— Скоро буду.

Я нажал кнопку отбоя и убрал телефон в карман.

Глава 9

До отдела я доехал довольно быстро. Утренний город только начинал входить в рабочий ритм, машины лениво тянулись по улицам, люди отправлялись на работу, а у меня в голове всё ещё крутилась одна и та же мысль. Фотография лежала книге зажатой в руке, и я чувствовал её так, будто это был какой-то тяжёлый предмет.

Я поднялся по лестнице, прошёл по коридору и, не задерживаясь, зашагал прямиком к кабинету Степаныча.

Дверь распахнул сразу. Вышло с шумом.

— Фомин, — недовольно буркнул Степаныч, поднимая голову от бумаг, — тебя стучаться не учили, когда к начальству заходишь?

Я только махнул рукой и прошёл внутрь.

— Да бросьте, Владимир Степаныч. Не до формальностей сейчас.

— Японский Мадрид… — нахмурился он. — Только не говори, что у нас тёмное убийство. Опять без обеда работать придётся.

— И не скажу, — ответил я, доставая из кармана фотокарточку.

Я не стал говорить чего-то для начала, просто подошёл к столу и положил фото перед ним.

— Вот.

Степаныч подслеповато прищурился.

— Что «вот»? — пробурчал он.

— Посмотрите внимательнее.

Он нехотя нацепил очки, взял фотографию двумя пальцами и поднёс ближе к лицу. Несколько секунд разглядывал снимок, потом вдруг поджал губы.

— Ну… — пробормотал он. — Это же я…

Он ткнул пальцем в левую фигуру, а потом в центр.

— Это твой батя…

Палец переместился вправо.

— А это Витька Старожилов.

Я внимательно посмотрел на него.

— Какой Витька?

— Ну как какой… — Степаныч поднял глаза. — Сейчас он Виктор Ильич.