Ход конем. Том 1 - Вячеслав Киселев

что сразу же схлопотал пулю в плечо. Оружие отлетело в сторону, а Жульена отбросило за трон, на котором продолжал сидеть как истукан магистр, и в этот момент подал голос маркиз:

– Стреляете вы неплохо, барон или кто вы там на самом деле. А как с настоящим оружием идальго, обращаться умеете?

– А ты кто такой, сопляк, чтобы задавать мне подобные вопросы? – небрежно поинтересовался я.

Лицо испанца вспыхнуло краской и сделав шаг вперед, он чопорно представился, пытаясь одновременно пробурить во мне дырку взглядом:

– Я Иньиго Лопес де Мендоса, маркиз де Сантильяна, придворный свиты его величества короля Испании Карла Третьего!

Сынок, подумал я, гнев плохой советчик в схватке, это ведь в вашей Дестрезе черным по белому написано. Ладно, это его проблемы, мне важно то, что он действительно из свиты испанского короля. Как это использовать, пока не понятно, но делать в нем дырки нецелесообразно. Ведь с учетом уровня местной медицины, любое пулевое ранение похоже на игру в рулетку с неизвестным исходом. А добровольно он с оружием вряд ли расстанется, вон, как за рукоять шпаги схватился, аж костяшки побелели. Ладно, будет тебе салага оружие благородных господ:

– Ну тогда это другое дело. К сожалению маркиз, моя шпага осталась на корабле, но думаю у господина бывшего магистра найдется что-нибудь для меня!

Рядом, у стены, стояла солидная оружейная стойка с парой десятков образцов всевозможного холодного оружия и закинув винтовку за спину, я подошел к ней. Выбор был велик, но я не стал особо привередничать, не собираясь всерьез выходить на бой против человека, который, наверняка, вырос со шпагой в руке. Взяв самый тяжелый на вид прямой меч и сорока сантиметровый баклер (кулачный щит), я повернулся к испанцу и крутанул оружие в руке:

– К вашим услугам маркиз!

В этот момент по лицу испанца пронеслась просто вереница чувств. От изумления, до снисходительности, переходящей в брезгливость. Обнажив отточенным движением шпагу и кинжал, испанец принял боевую стойку и начал медленными приставными шагами двигаться против часовой стрелки, сокращая понемногу дистанцию. Шпага в вытянутой руке на уровне плеча, острие направлено мне в глаза, а кинжал чуть выше пояса, в согнутой руке. Все, как по учебнику (я все же пролистал парочку книжек с картинками по фехтованию на досуге), только слишком напряжен, а это лишает пластичности и снижает скорость реакции.

Мой меч находился в отведенной назад руке, поэтому когда дистанция сократилась шагов до пяти, я без замаха метнул его плашмя, как городошную биту, в колени испанцу и ринулся вперед. Получив по передней ноге увесистой железякой, он вскрикнул от боли и потерял равновесие, упав на руку со шпагой. В этот момент я уже сократил дистанцию и наступил на его клинок, лишая оружия. Он все же попытался ткнуть меня кинжалом, но я спокойно отвел удар баклером и пробил ему с правой ноги хай-кик в грудь. Маркиза отбросило на пару метров назад, он дернулся и затих.

Интерлюдия "Дубоссарское побоище"

В то самое время, когда флот Викинга еще только входил в Средиземное море, на огромном пространстве северного Причерноморья пришли в движение войска противников по очередной войне за обладание этим, пока ещё не совсем приветливым для человека, но чрезвычайно перспективным регионом: Османской империи, Речи Посполитой и Новороссийского генерал-губернаторства, взвалившего на себя бремя войны от лица всего государства Российского.

За три с небольшим года, прошедшие с момента заключения между Российской и Османской империями Бухарестского мирного договора, произошедшего при непосредственном участии Викинга и Потемкина, причерноморская степь между Днестром и Днепром практически не изменилась, только исчезла Буджакская ногайская орда, ушедшая западнее, на земли подконтрольные османам, и еще сильнее поднялись ковыль и типчак, не вытаптываемые пасущимися стадами.

Ведь даже несмотря на наличие у Потемкина, при жизни императрицы Екатерины, практически неограниченного административного ресурса, освоить одномоментно такие огромные пространства было не под силу никому. Поэтому все усилия были направлены на развитие Крыма, восточного Приднепровья, соединяющего полуостров с большой землей и Донбасса, ставшего драйвером местной экономики.

И то, что было худом в мирное время, в условиях надвигающейся угрозы, стало добром. Ведь и раньше в этой безводной, дикой степи боевые действия практически не велись. На приморском направлении, турки опирались на Крым и крепости Очаков и Кинбурн, перекрывающие вход в Днепровский лиман и снабжавшиеся исключительно по морю, а все самое интересное происходило обычно намного севернее, в Подолии, или на территории Молдавского княжества. Теперь Крыма, Очакова и Кинбурна у турок не стало, а флот еще не завершил развертывание, поэтому множества вариантов при выборе направления главного удара у командующего турецкой армией Осман-паши не просматривалось. Через Дубоссары (тур. Томбасар)на Балту, события в которой послужили поводом для начала предыдущей русско-турецкой войны, и далее на Умань или на Елисаветград, а также вспомогательный удар на крепость Хотин, которую никак нельзя было проигнорировать при планировании.

По мирному договору граница между империями была определена по Днестру, на западном берегу которого турки когда-то построили три крепости: Хотин, Бендеры и Аккерман (совр. Белгород-Днестровский).Поэтому, крепость Хотин, захваченная войсками Румянцева в ходе прошлой войны и сохраненная в руках России по результатам переговоров, была единственным местом на всей границе, где русские войска стояли за Днестром. Но и это еще не все. Хотин стоял на стыке не двух, а трех границ, врезаясь углом в территорию Речи Посполитой. При таком расположении, в ходе боевых действий между любыми из этих трех сторон, он автоматически становился точкой притяжения усилий, как для наступающей, так и для обороняющейся стороны.

Все вышеперечисленные расклады были, естественно, известны всем участникам предстоящей схватки, не раз бывавшим в этих местах, поэтому для достижения преимущества над противниками нужно было проявить особенные таланты, которых у командующего войсками Новороссии генерал-лейтенанта Александра Васильевича Суворова имелось с большим запасом.

***

Осман-паша вел под своими знамёнами семидесяти тысячную регулярную армию и еще около двадцати тысяч легкой кавалерии должны были выставить ногайцы, собиравшие свои силы в столице орды Каушанах, недалеко от крепости Бендеры. Конечно, по сравнению с шестьюдесятью тысячами всадников, которых выставило в прошлую войну Крымское ханство, это было немного, но у Суворова вся армия имела чуть большую численность (хотя