Любовь без памяти - Олли Серж

У меня внутри все переворачивается и обрывается.

Узнать его сейчас очень сложно. Вместо мужиковатого бородатого дровосека, которым я его знаю и люблю, сейчас он выглядит, как агент ноль ноль семь: в шикарном костюме, в белой рубашке и с яркой блондинкой под руку.

У меня в горле застревает воздух. Как? Откуда он здесь? Этого просто не может быть!

Хватаю бокал Лили и выпиваю его залпом, только в самом конце понимая, что осушила двести пятьдесят грамм вина.

— Это что? Тот мужик, у которого ты жила? — Нападают на меня с расспросами подруги?

— Ты с ним спала? — Конечно, интересуется Тася.

— Я бы сама ему дала, — хихикает Ксюша. — Такой… Как варвар. Я думала, что он деревенский, Люб. Кто он?

— Может быть, она нам всем врет и просто сбежала к любовнику? — Хихикают.

— Вы направление задайте, я тоже побегу, — хнычет Лиля.

Мне становится по-настоящему дурно.

Я не могу оторвать от Демида и его спутницы взгляда. Пока он ведет ее к столику, помогает сесть… Благо, они за столиком не одни. С ними рядом находится ещё двое мужчин постарше.

Вот и все, да, Люба? Пока ты там о чем-то грезила и мечтала, хранила верность он нашел себе новую любовь.

Это так смешно… это так банально и больно!

Я бы даже хотела подумать о том, что это не Демид, а его брат-близнец, но нет. Спасай — единственный ребенок в семье.

— Люб, ты так на него смотришь, будто у вас и правда что-то было… — уже испуганно шепчет Софи. — Не пугай. Ты же одна из нас правильная…

— У нас и было, — отвечаю, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь. — Только давно было. И, видимо, прошло… — заканчиваю шепотом. — Извините девочки.

Я встаю из-за стола и быстро бегу в туалет, чтобы не разрыдаться при всех. Чтобы он случайно не увидел, как мне больно!

Забегаю в кабинку, сажусь прямо в платье на унитаз и даю волю слезам.

Почему вокруг все врут? Нет, я понимаю, что мир так устроен, но человеку, который ищет точку опоры, точку начала это просто невыносимо. Это постоянное разочарование и ощущение лицедейство. Будто сейчас все замрут, скинут маски и громко засмеются.

После встречи с подругами мне не стало легче. Они все хорошие, добрые ко мне, но будто сами в коме! Я не доверяю их ощущениям, не разделяю, не могу найти себя, хотя, безусловно, очень много ценных деталей мне от них узнать удалось.

Вытираю лицо туалетной бумагой. Пора выходить, иначе девочки придут меня искать, а я не готова делиться с ними о нас с Демидом. Лучше просто сказать, что мне попал в глаза лимонный сок…

Делаю пару глубоких вдохов, смываю холодной водой потекшую под глаза тушь, выхожу из туалета и так и остаюсь стоять в дверном проеме, потому что прямо напротив, возле зеркала под аркой вижу Демида.

Он удивлённо выдыхает и дергается в мою сторону первым.

— Люба? Ты что здесь делаешь?

А на меня вдруг снова с такой силой накатывает обида, что я размахиваюсь и с силой припечатываю ему пощечину вместо приветствия.

— Сволочь…

Глава 35

Люба

Ладонь звенит от удара.

— Озверела? — На долю секунды оскаливается Демид. — За что?

— За нее! — Киваю на дверь соседнего туалета. — Ждешь, как пес свою сучку красноперую под дверью. Ей тоже в любви клянешься? Или она со школы в твоем сердце?!

Собираюсь гордо удалиться, но Демид резко перехватывает меня за запястье и дергает назад. Вжимает в стену. Ведет носом по волосам, делает глубокий вдох и опаляет выдохом шею.

У меня от близости этого мужчины мгновенно подгибаются колени.

— Что? Даже сумочку не доверили подержать? Просто охраняешь?

— Что ты несешь?

Меряет ладонью мне температуру, считает пульс…

— Да отпусти ты меня! — Отбиваюсь от его рук. — Я видела, что ты с женщиной! Зачем? Зачем ты говорил мне, что любишь? Что всегда ждешь? Все! Хватит театра! Убери руки!

Но вместо того, чтобы подчиниться, Демид вдруг наваливается на меня всем своим весом и припадает к губам. Иступлено, нежно, требовательно гладит волосы, плечи, талию. Руки устремляются ниже и сжимают бедра.

У меня перехватывает дыхание.

Ооо! Эмоции от касания тел бьют одновременно в грудь и низ живота. Я утекаю… Нужно остановится, но отказаться от Демида — выше моих сил! Я целуюсь с ним, как ненормальная! Жадно, остервенело, стараясь сделать больнее укусами…

— Люба… Люба… — шепчет Демид болезненно. — Моя девочка, я так соскучился… Что ты со мной делаешь?!

И это будто снова мой Сапсай. Только мой! Голодный и влюбленый, самый открытый и искренний!

Который пришел сюда с другой бабой!

— Нет! — Прихожу в себя и начинаю отбиваться от мужских рук. — Нет! Больше никогда! Ты на столько отмороженный, что даже не боишься, что она нас увидит?

— Черт… — с чувством шипит Сапсай. Оглядывается по сторонам.

— А знаешь, пусть она увидит! — Несет меня. — Давай целоваться! Давай, ещё трахни меня здесь!

Демид с каким-то утробным рычанием вдруг подхватывает меня и просто заносит в пустую туалетную кабинку, из которой я только что вышла.

— Ты что творишь?! — Верещу.

Но Сапсай снова затыкает мне рот поцелуем.

— У меня нет никого, — отрывается, тяжело дыша. — В соседней кабинке блюет генерал. Я его охраняю. А женщина в красном — это его молодая жена. Тебе все ясно?

— С каких пор ты охраняешь генералов?

— С тех пор, как ты снова испортила мою спокойную жизнь!

— Так ты не беспокойся! — Фыркаю. — Валерьяночки попей. Курсом.

— Какая же ты стерва, — шипит Демид и снова набрасывается на мои губы.

Щелкает замком на двери. Усаживает меня на раковину и нагло задирает платье вверх по бедрам.

Если я ещё сопротивляюсь, то точно не очень активно, потому что готова умереть лишь бы наша позорная туалетная страсть не заканчивалась!

До сознания доходит главная мысль — у Демида никого нет! Нет!

И сейчас он целует мое лицо, шею. Дёргает вниз по плечам воротник трикотажного платья и добирается до плеч. До груди…

От возбуждения падают в обморок? Кажется, я почти в нем. Ничего не соображаю!

Сапсай несколько раз со стоном вжимается пахом мне в бедро и вдруг перехватывает лицо в ладони, прерывая все поцелуи.

— Скажи мне, что ты с ним не трахалась! — Заглядывает в глаза. — Скажи, Люба!

Я, конечно, понимаю, что Демид говорит про мужа.

Он ревнует. Он тоже меня ревнует!

— У меня с Семеном ничего не было.

— Поклянись мне. Моей жизнью поклянись!

— Я клянусь!