Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

не убираю. Влад замечает меня и расплывается в улыбке. Внутри всё замирает, секунды тянутся вечность.

Когда он выходит за ленту, не сдерживаюсь и кидаюсь к нему. Как в кино, он подхватывает меня и целует, забив на всех. А я умираю от его вкуса и запаха. Мой. Мой. Мой.

— У тебя что-то случилось, что ты прилетел вот так? — спрашиваю, когда он меня ставит на землю.

— Случилось, — отвечает серьёзно, и у меня внутри всё обрывается, — хотел увидеть тебя и в аэропорту решил, что в Петрозаводск полечу рано утром из Москвы, а ночь проведу с тобой. Поэтому сбежал от отца и ещё получу от него, — отвечает уже с улыбкой.

— Ты бы знал, как мне это было нужно, — говорю, ещё больше прижимаюсь к нему.

— Я надеюсь. Первый раз летел регулярным рейсом. И сразу такой хардкор. Я даже не поместился в кресло, весь полёт стоял. Зая же вознаградит Котю?

Отхожу от него и демонстрирую плакат.

— Вознаградит!

Глава 33

— Мне нравится, что ты меня возишь, и вообще твоя тачка нравится, — как-то развратно улыбается Влад.

— И чем же? — серьёзно спрашиваю, я сосредоточена на навигаторе, чтобы не запутаться в развилках.

— У меня свободны руки, здесь тесно и пахнет тобой, — снижает голос на несколько тонов.

— Влад, я в аварию сейчас попаду, — начинаю сбрасывать его шаловливую руку с моего бедра.

Ананьевский смеётся, достаёт телефон и начинает меня записывать на видео, судя по звуку. О боже, с ним невозможно ездить, не одно, так другое.

— Когда буду скучать, буду пересматривать, — строго говорит.

Я закатываю глаза и показываю ему язык. Я сейчас просто лопну от счастья. Даже поверить не могу, что меня так накрыло. Бывает же…

— А куда едем-то? Что делать будем? — спрашиваю наконец, выехав на Киевку.

— К нам. Куда ещё?

— К вам домой? К твоим родителям? — удивлённо спрашиваю и переживаю, что надо было уходить на минку, раз к ним.

— К нам с тобой. На Пречистинку, — произносит размеренно, будто до меня не доходят элементарные вещи.

— Почему это к нам с тобой? — не могу сдержать улыбку, мне кажется, у меня сейчас уголки губ треснут, настолько она широкая.

— Потому, зай. Увидел кое-что в аэропорту и понял, что надо тебе подарить, — загадочно улыбается.

Влад достаёт из рюкзака металлическую коробку, долго с ней возится, не может снять защитную плёнку. Я всё это время поглядываю на него. Наконец на светофоре он мне вручает брелок. С самолётом Airbus, тем самым, только с эмблемой авиакомпании.

— А ключи где? — Всё также расплываюсь в улыбке. Хочется забить на дорогу и забраться к нему на колени. Просто отчаянно хочу его поцеловать.

— Дома прицеплю.

— Ты мне съехаться предлагаешь?

— Я бы этого хотел, да. Тем более я сейчас часто буду в разъездах. Но, наверное, мне надо поговорить с твоими родителями, так будет правильнее.

Останавливаюсь на островке безопасности, включаю аварийку, слежу за его замешательством, и оно придаёт мне ещё больше смелости. Медленно отстёгиваю ремень безопасности, не отводя от него взгляд, а потом резко переползаю к нему. Мне даже плевать на свой белоснежный салон, который я сейчас нещадно запачкаю ботинками. Я так накидываюсь на него, что мы стукаемся зубами, лезу руками ему под кофту и мычу от удовольствия. Как же я скучала по этому телу. Влад зарывается в мои волосы и углубляет поцелуй. Он происходит с таким напором, что дыхание сбивается и начинает кружиться голова. Второй рукой вжимает меня в себя, показывая свою эрекцию, и вырывает из меня стон, который тут же глотает.

— Детка, ты плохо учила правила. Здесь нельзя стоять, тебя оштрафуют, — Влад разрывает поцелуй и держит между нами дистанцию, пытаясь привести меня в чувства.

— Плевать. Хочу тебя, — шепчу ему в губы и снова на них набрасываюсь.

— Зай, — Влад отвечает почти не разрывая поцелуй, — полчаса подожди, и ты также сядешь на меня дома на диване, — чувствую, как его губы расплываются в улыбке, — и оседлаешь.

Я с протяжным стоном повинуюсь и возвращаюсь на водительское сидение. Резко выруливаю на Ленинский и ухожу на Вернадского. Вижу, как нарушаю скоростной режим, и втапливаю ещё больше. Я хочу на дурацкий диван. Быстрее. Мне дико некомфортно, трусы мокрые насквозь, джинсы впиваются, я просто сейчас взорвусь от долбаного шва, а не Влада. И когда я стала такой похотливой? Это побочка какая-то?

— За-а-й, ну ты сейчас все камеры соберёшь, — ржёт Влад, понимая моё состояние.

— Я же сказала, мне плевать. Я хочу тебя, Ананьевский!

— Анна Павловна, — улыбается, — Вы забыли про репутацию. Мы же не хотим, чтобы нас выставили развратными мажорами. На дружественных вам каналах.

Он с такой серьёзностью это говорит, не могу сдержать улыбку. Аж зажмуриваюсь, чтобы сбить это наваждение. В итоге останавливаюсь и прошу его пересесть за руль. Я не могу. Просто растеклась, как лужица. Взгляд не фокусируется, огни сливаются в одни сплошные блики.

Отодвигаю кресло до упора назад, откидываюсь и стягиваю ненавистные джинсы. Ничего, пальто потом запахну. Убираю джинсы к себе в сумку и вытягиваю ноги на торпеду. Так полегче. Теперь понятно, в каких обстоятельствах получаются такие фотографии. Влад сразу протягивает руку и ощупывает по-хозяйски голую коленку.

Я не замечаю отрезок пути от Вернадского до Комсомольского, потому что не отлипая любуюсь Владом. Он закатал рукава, и я не могу отвести взгляд от его рук, выпуклых вен, длинных аристократичных пальцев. Я как зачарованная слежу за ним. И это мой мужчина…

Когда мы заходим в квартиру, Влад целует меня и говорит, что мигом сбегает в душ и просит принять заказ от курьера. Я уже со спокойной совестью здесь хозяйничаю и думаю, можно ли заменить потолок. А ещё понимаю, что мне здесь энергетически очень хорошо. Всё пахнет Владом, и это такой кайф. Убираю в пустой холодильник пирожные и иду на звонок. Это не курьер, это, видимо, консьерж или швейцар. Одет он, как швейцар. Передал мне пакеты из Воронежа и букет французских роз. Мама уже жалуется на Влада и сказала, что он нас разорит своими цветами. Я как-то не задумывалась, что эти бесчисленные букеты ещё и выбрасывать надо. И каждый раз к нам приходят рабочие для этого. Но последняя партия потребует целый полк…

Подхожу к большому панорамному окну и любуюсь видом на Москва-реку. Все ругают статую «Петра» Церители, а мне она даже нравится, на Влада похожа. Наверное, он такой же большой и статный, как Пётр.

Чувствую, как мне на талию ложатся