1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев

письма кто-то читает, — продолжил он, — они найдут другой способ. Поэтому вы будете делать то, что делаете всегда — доставлять письма. Быстро, надёжно, без задержек. Ничего больше.

— И сколько я получу за это? — спросил я.

Де Мескита улыбнулся.

— От меня — ничего, — сказал он. — Но оружейники отвалят вам целую кучу денег. Вот увидите, дело верное. Много денег. Оружейники платят хорошо.

Я молчал, прикидывая.

— Но если меня поймают? — спросил я наконец. — Если испанцы или эти, из Льежа, узнают, что я работаю на вас?

— Разве я просил вас работать на меня? — сказал де Мескита спокойно. — Вы будете работать на себя и на тех оружейников. Обычный бизнес. Быстрая почта между Голландией и Льежем.

Я просто смотрел на него. Спектакль, о котором он говорил в прошлый раз, начинался. И мне в нём отводилась главная роль.

— Вы хотите, чтобы я лично занялся этим отделением в Льеже?

Де Мескита затянулся трубкой, выпустил дым, посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Разумеется. Это всё-таки другое государство. Понадобится ваш опыт и деловая хватка. Наладите там всё, обрастёте связями, тогда и вернётесь, — сказал он. — В итоге вы хорошо заработаете. Ваша Катарина сможет покупать не просто платья, а целые гардеробы. Вы сможете купить поместье где-нибудь за городом, экипаж, лакеев. Только представьте себе. Всё, что захотите. И при этом будете делать доброе дело — помогать своей новой родине побеждать врагов.

Я молчал, потому что он был логичен. Во всём, сволочь, логичен.

— Когда мне начинать? — спросил я.

Де Мескита снова улыбнулся, на этот раз широко, открыто, почти счастливо.

— Отправляйтесь-ка на этой неделе, не затягивайте. Поверьте, дело того стоит.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на тёмный канал.

— И ещё, местер де Монферра, — он обернулся. — Ваша женщина, Катарина. Она не должна ничего знать про наше общение. Ничего. Если она узнает, если вы проговоритесь, если она хоть краем уха услышит то, что не должна, — мне придётся принять меры. Вы ведь понимаете?

Я понимал. И от этого понимания внутри похолодело ещё сильнее.

— Да, разумеется, — ответил я.

— Ну и славно. Давайте выпьем вина, поговорим о чем-нибудь более интересном. Как вам Шекспир? Курите трубку?

— Капитан, — спросил я. — А вы сами верите в то, что делаете?

Де Мескита посмотрел на меня долгим взглядом. Потом усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Я верю, местер де Монферра, что в этой войне кто-то обязательно победит. Если не мы, то испанцы. А испанцы — это костры, инквизиция и вечное проклятие для таких, как я. И для таких, как вы. Так что выбор у меня невелик. Как, впрочем, и у вас.

На следующий день я сидел дома, перебирал бумаги, а перед глазами стояла карта де Мескиты. Голландия размером с таракана. Льеж на той карте был где-то сбоку, чуть ниже, уже за пределами наших границ. Это было княжество-епископство, формально независимое, но на деле зажатое между испанскими Нидерландами на западе, германскими землями на востоке и Францией на юге. Удобное место для тех, кто хочет торговать со всеми сразу. И опасное — потому что на войне не всегда спрашивают насколько ты нейтрален.

Я знал про Льеж больше, чем большинство голландских купцов. Не потому что я такой умный, а потому что помнил. История семнадцатого века была у меня в голове разложена по полочкам — даты, имена, события. Откуда это взялось — понятия не имею. Но когда де Мескита заговорил про оружейников, я сразу вспомнил, что Льеж это не просто город, это оружейная мастерская всей Европы.

Ещё в четырнадцатом веке там начали ковать железо. К шестнадцатому веку Льеж стал тем, что в двадцать первом назвали бы промышленным кластером. Вокруг города находились огромные залежи угля и железной руды. По рекам ходил дешёвый транспорт. Еще там были мастера, которые передавали секреты от отца к сыну. И разделение труда, о котором Адам Смит напишет через сто с лишним лет, там работало уже вовсю. Одни делали только стволы, другие — замки, третьи — ложи, четвёртые собирали всё это вместе. Там располагались десятки, если не сотни мастерских.

Говорят, в Льеже каждый второй мужчина так или иначе при деле. Кто-то куёт, кто-то сверлит, кто-то полирует, кто-то торгует готовым товаром. И всё это шло на экспорт. Даже голландцы закупали там стволы для своего оружия, хотя у них были свои оружейники в Маастрихте и Амстердаме. Но льежские стволы были дешевле и надёжнее. И главное — их было очень много.

Де Мескита сказал, что у льежских оружейников золота было столько, что они могли бы купить весь Амстердам. Наверное, приврал для красного словца, но доля правды в этом есть. Оружейный бизнес в семнадцатом веке — это примерно как нефть в двадцать первом. Кто контролирует оружие, тот контролирует войну. А война в Европе идёт уже который десяток лет и конца ей не видно.

Тридцатилетняя война была мясорубкой, перемоловшей половину континента. С 1618 католики с протестантами, имперцы со шведами, испанцы со всеми подряд резали друг друга. А на это накладывалась Восьмидесятилетняя война Голландии с Испанией, которая тянется уже лет шестьдесят с перерывами на перемирия. И конца этому не видно, потому что Вестфальский мир будет только в 1648 году. А до него ещё тринадцать лет резни, чумы, голода и всего того, что люди называют «славной эпохой».

В этой мясорубке Льеж умудряется сохранять нейтралитет. Формально. Князь-епископ — сейчас там Фердинанд Баварский, из той же семьи, что и испанские Габсбурги — вроде как на стороне католиков. Но Льежу выгодно торговать со всеми, поэтому они делают вид, что нейтральны, и продают оружие и испанцам, и голландцам, и шведам, и французам. Лишь бы только платили.

И вот теперь я должен туда ехать. Открывать отделение своей почты. Хорошая идея? Плохая? Де Мескита, конечно, говорит, что это чистый бизнес, но я не настолько наивен, чтобы верить человеку, у которого в столе лежит мой смертный приговор. В любом случае, сначала надо добраться до Льежа. А это, как я понимаю, целая проблема.

Я достал карту — не такую роскошную, как у де Мескиты, а свою, купеческую, где были отмечены дороги, реки, пошлины и ярмарки. Смотрел, прикидывал варианты. Их, если разобраться, было всего три. И каждый со своими рисками.

Первый вариант — рекой, по Маасу. На первый взгляд, это самый логичный вариант, потому что вода это скорость и дешевизна. Из Амстердама можно добраться до Дордрехта, оттуда по Маасу через Хертогенбос, Венло, мимо Маастрихта