Доверься мне - Кристина Лин

немного задралась, и я заметил следы своих пальцев, которые остались после того, как я лапал ее на столе. Уродливые синие пятна на молочной нежной коже выглядели настолько чужеродно и неправильно, что захотелось стереть их с нее чем-то. Но вместо этого я ослабил хватку, стараясь не сделать снова больно. Постоянно контролировать свою силу было тем еще испытанием, особенно, когда хотелось прижать ее к себе насколько возможно крепче. Я не привык думать о таких вещах, не привык сдерживаться. И теперь приучал себя к этому, постоянно ослабляя хватку.

Только когда Алиса сама прижалась ко мне и уснула, я понял, что теперь я не один. Я бы мог так и просидеть с ней на руках всю ночь, но вряд ли ей будет удобно так спать. Поэтому отнес ее в комнату. Пока нес ее на руках, думал, что оставлю ее, а сам уйду, чтобы не мешать. А когда принес, понял, что не хочу уходить. Если бы она прогнала меня тогда, пришлось бы убраться из ее постели. Но она этого не сделала. Я прижимал ее к себе, ощущая размеренное дыхание и мерное биение ее сердца. Ее светлые волосы растрепались по моей груди и немного щекотали кожу. Ягодный аромат шампуня бил в ноздри, успокаивая. И я уснул, даже не понимая как это произошло.

Проснулся рано. И не сразу понял, почему я не в своей спальне. Голова Алисы все еще лежала на моей груди, она ощущалась почти невесомой, и, кажется, мы так и проспали в одном положении всю ночь. Аккуратно переложил ее на подушку рядом и встал с постели. Тихо вышел из комнаты, чтобы не будить. Начинался новый день, как всегда, забитый заботами и задачами, которые не терпели отлагательств.

Прошло две недели. И такие наши встречи вечером в кабинете стали чем-то привычным. Теперь я уже ждал их, стараясь поскорее завершить все дела. Мне хотелось думать, что и она тоже ждет этих встреч. А, может, мне просто слишком сильно нравилось так думать. Даже если я задерживался на работе, возвращаясь, когда весь дом уже спал, тихо пробирался в ее комнату, чтобы прижать ее к себе, ощутить такой родной запах ее волос. Иногда она просыпалась в такие мгновения, но никогда не выгоняла меня из спальни.

Доехав до знакомых ворот, нажал кнопку на пульте, открывая замок. Ворота разъехались в стороны, впуская во двор мой внедорожник. В доме стояла тишина. Было темно, но я прекрасно все видел в свете от уличных фонарей, который проникал в окна.

Алисы нигде не было видно. Оно и не странно, ведь уже два часа ночи. Конечно, она спит. Мысль о ее теплом мягком теле под одеялом вызвала нежность и трепет в груди.

Может, это и есть любовь? А иначе, как объяснить то, что я, поднявшись на второй этаж, иду не в свою спальню. Захожу в спальню Алисы, забираюсь в постель и прижимаю ее, такую мягкую и сладкую, к себе. Привычно вдыхаю знакомый аромат волос и кожи. Ощущаю нежную кожу под шершавыми пальцами. Она шумно вдыхает во сне. Поворачивается в мою сторону и закидывает на меня ногу, даже не просыпаясь. Довольно улыбаюсь и засыпаю.

Глава 21. Алиса

Наши встречи в кабинете по вечерам стали уже какой-то традицией. Я так привыкла к нему, к его теплым объятиям, что теперь, когда он снова допоздна засиживается на работе, я лежу в постели с открытыми глазами и пытаюсь досчитать до ста. Один, два, три… когда он уже вернется? Три, четыре… Что это за работа такая, если он совсем не спит иногда? И разве есть офисы, которые работают круглосуточно? Пять, шесть, семь… Хорошо, что я оставила дверь приоткрытой, и смогу услышать, когда он вернется. Семь, восемь, девять…

Звук хлопнувшей двери внизу буквально разрывает тишину в комнате на части, так долго и с нетерпением я его ждала. Подскакиваю с постели и, забыв накинуть халат, спускаюсь по лестнице прямо в тонкой шелковой ночной сорочке.

«А вдруг, это не он? Или мне послышалось?» — запоздало мелькает мысль в голове.

Но это он. Я вижу, как он идет на кухню, даже не взглянув в сторону лестницы. После его трепетного ко мне отношения в последние дни, к которому я успела привыкнуть, такое поведение мужчины заставляет насторожиться. Вбегаю на кухню и замираю на пороге. Я чуть было не прыгнула ему на шею от радости, что он просто вернулся домой, а ведь раньше такого не было.

Однако, обдумать свое поведение не успеваю. Мужчина открывает створки кухонного гарнитура и что-то ищет на полках. Потом достает аптечку, ставит ее на стол и, порывшись немного, извлекает оттуда бинт, вату, перекись, пластыри. Я смотрю на его манипуляции с недоумением, но потом перевожу взгляд на его руку, прижатую к боку. Она вся в крови. Я не заметила сразу, что он ранен, только потому, что на нем, как всегда, черная рубашка, и пятен крови на ней не видно.

— Ты ранен? — спрашиваю его тихо, ощущая, как колени начинают дрожать от волнения. — Тебе надо к врачу.

— Ерунда. Просто царапина. — Отмахивается от моих слов. Расстегивает и снимает рубашку. Сбоку большой глубокий порез, из которого сочится кровь.

— Иди, помоги мне, — просит он меня. И я послушно подхожу к нему, чуть наклоняюсь, чтобы осмотреть рану. Он не мешает мне, когда я усаживаю его на стул, а сама смачиваю вату в перекиси и, сев на колени возле него, начинаю обрабатывать рану.

С каждым касанием я поднимаю глаза к его лицу, ожидая стонов и гримас боли. Но он стойко терпит, сцепив зубы. Ни один мускул не дрогнул на лице, пока я обрабатывала рану, и потом, когда делала повязку из бинтов и крепила ее пластырем. А я подумала о том, что, возможно, такие порезы для него обычное дело. Отчего-то вспомнила, как он поморщился от боли в ответ на мои пинки в тот день, когда увозил меня в особняк. Только сейчас я подумала о том, что, наверное, и тогда он был ранен, но старался не подавать виду. Закончив, я вернула медикаменты в аптечку и вымыла руки.

— Тебе все же нужно в больницу, может, лекарства какие понадобятся, — сказала с умным видом. И тут же он одним движением сгреб меня в охапку, усаживая к себе на колени. Я только пискнула от неожиданности.

— Вот мое лекарство, — сказал он, зарываясь носом в мои волосы