Розовый мед – 2 - Владимир Атомный

Глава 3

— А что ночью делала?

— Играла, — пожаловалась она и привстала на локтях.

Я аккуратно убрал волосы и вгляделся в лицо Сонетты — действительно сонное.

— Покушала уже?

— Всего полбургера и немного картошки, — ответила Сонетта, а по аромату дыхания понимаю, что зубки уже почистила, — я же помню, что нам говорил гастроэнтеролог.

— Получается, ты собиралась пойти спать?

— Угу, — кивнула она и снова волосы попали мне на лицо.

— У меня?

— Ну я же не буду мешать, — большими глазками посмотрела она.

— Это как посмотреть, — попробовал я в многозначительность. На самом деле, меня уже порядком тревожит, что такая тёплая и душистая, сестрица лежит на мне. Слишком уж приятно.

— Самми⁈ — обиделась она. — Я опять мешаю?

Приобняв её и чувствуя, как набухает причинная часть тела, я перевернулся вместе с Сонеттой набок и слегка отодвинулся.

— Вот так уже лучше.

— В смысле? — растерялась она.

— Ты же знаешь, что я люблю кофе?

Сонетта хихикнула и с озорством посмотрела.

— У тебя даже сейчас изо рта им пахнет.

Немного смутившись, — зубы то не чистил! отвечаю:

— Вот! А ты вся такая карамельная, воздушная, розовая и пахнешь сладостями. Заснёшь на кровати, разомлеешь, как подтаевшее морожное, а мне как удержаться, чтобы не слизнуть капельку? С кофе-то!

— Братик! — порозовела она и глаз не поднимает. Но потом встрепенулась и как тот лосёнок смотрит: «Что хищнику надо? Это не больно?»

— Была бы ты не такой хорошенькой — мне проще, а так буду логарифмы выводить, а ответы всё о тебе. Понимаешь?

Она помотала головой, мол, нет.

— Но и отпустить не могу, — выдохнул я и прильнул губами сначала к лобику, потом глаза по очереди поцеловал, а следом уже окунулся в сладость обычного поцелуя.

Очень бы хотелось положить что-нибудь ей в ротик, вроде халвы или брауни, вобрать чудной смеси вкусов, а потом оторваться от губ и сделать глоток кофе. Так и будет, но не сейчас!

Я прижался до боли, в попытке показать, как сильно хочу большего, потом отстранился придерживая сестричку за голову и жадно посмотрел на наливающиеся малиновым цветом губки. Сонетта тоже открыла глаза, а вот ротик закрывать не спешит: на губах блестит слюна, а дыхание вырывается влажное и ароматное. Я не удержался и лизнул её губки. Тут же порывисто поцеловал в лоб и говорю:

— Спи! Приятных тебе снов.

Быстро соскочил с кровати, чтобы не успела увидеть топорщащиеся штаны и скорее в туалет.

— Спасибо, Самми! — услышал в спину.

Я опытный и знаю: лучше не спать до самого вечера и вообще долго — часа четыре хватит, а потом уже банально пораньше лечь, ибо игра всё равно не будет идти.

Ну это если прям не будет, а то и вторая ночь минёт в запое.

Себя, почему-то, не жалко, а вот Сонетту хочется беречь — врач же говорил не ложиться спать с набитым «жёлудем», конечно, у моей дивной сестрички вовсе не какой-то жаргонный жёлудь, а мягкий розовый мешочек украшенный поняшками, но я всё равно думаю и терзаюсь насчёт её графика. Явно с ума сбрендил, но, как говорится, сгорел сарай — гори и хата!

Она девочка, она прилежная и правильная. Ей проще будет нормировать игровую жизнь. Отдаёт, конечно, какими-то нафталиновыми обрядами и понятиями, да только мне вспоминается батя и его слова про мулаток-шоколадок. Я тоже простой, хоть и задрот. Может поэтому так сильно влип в образ нежной сестрички?

Покосился вправо — спит, лосёнок мой. После того как слил несколько струй спермы в раковину, душа скинула ярмо похоти и теперь источает нежность и умиление. Что, если именно это Сонетте и нужно? Но я же не могу отнять одно, а оставить только платоническую часть. Моя похоть — это мотор!

А вдруг она только прикидывается такой ванильно-карамельной девочкой? Бред, конечно, я же не совсем тупой и слепой — ясно, как день, что это истинный образ Сонетты. Просто вдруг подумалось, а смог бы я жить в такой лживой вселенной: Сонетта хитрая и расчётливая, зная, что я падок на милоту и утрированную девичью нежность, косит под няшку; я, хоть и понимая всё это, но пользуюсь моментом — с виду-то всё как хочу? Типа жизнь.

Мне кажется, что не смог бы. Надо, чтобы каждый был собой.

На самом деле, я ничего не имею против девчонок, которые живут как хотят и, типа, не вписываются в нравящийся образ — на меня даже батя не давит, так я зачем буду? Вообще пофиг! Даже на пацанов, что не соответствуют не меняющемуся со времён мамонтов образу. Я, парень воспитанный по большей части Интернетом, что мне какие-то пещерные повадки и правила? Два-дэ лучше реальных тян, пихать на аву своё фото с девушкой из реала — это вообще как роспись, что ты дебил и мозг был произведён по махровому ГОСТу. Я за личность и свободу, как бы, но это же значит, что и ко мне эти пидары лезть не должны? Во-первых, что я сделаю, если от природы получился брутальный — за генетику с меня спрашивать? Во-вторых, и чо, что мне кто-то может не нравится или мне пох на проблемы папуасов в какой-нибудь Старой Гвинее? Разве свобода это не когда ты можешь общаться с теми, кто тебе нравится, а кто не нравится — игнорировать и они не вправе тебе навязывать правила?

Тут, просто, случился спор в чате, — коих хренова куча и порой даже вспомнить не можешь когда и зачем пригласили, — шло очередное обсуждение насколько это тупо и не модно давать определения «типично женский» или «типично мужской», мол, ну хочет парень женские трусы носить — пусть носит и вообще — они не женские, а просто трусы условно женского фасона. Ну мне прикольно было почитать, как схватились ультра-сторонники. Так, вообще, моё любимое аниме особенно не пинали — зачем лезть? Один вышел, остальные пожужжали ещё и тема, вроде как, закрылась, но не тут-то было: взялись мы с братишками постить аниме-тянок собственных вкусов. Известная дичь для чатов, ну и потом обсуждать качества самых любимых вайфу — это и стало триггером для ультрас-девчат. Мол, я тупой мужик, мои вкусы устаревшие, я оправдываю насилие над женщинами, латентный насильник, да ещё и выгляжу как типикал мужик-мужик, что, естественно, плохо. Это они про размеры члена ещё не знают,