Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

одновременно с правым стражником. Он сидел, и удар прошёл сверху вниз вдоль хребта. Он даже встать не успел.

Я перевел взгляд на Андрея Шуйского.

— А вот твой дядя… — я вздохнул. — Он боролся. Видишь порезы на руках? Убийца сначала ранил его в бок, измотал, и только в конце, когда расправился с остальными, перерезал горло. Это значит…

— Что? — тихо спросил Алексей.

Я задумался.

— Да я и сам не знаю, — ответил я. — Двигался убийца очень быстро. Не понятно, почему никто снаружи ничего не услышал.

На этот вопрос у Алексея, как и у меня не было ответов. Ещё раз посмотрев на тело Алексея, я выпрямился, отряхивая колени.

— Для нашего плана будем использовать тело стражника с раной в грудь. — И, сделав паузу, продолжил. — Позови воина, которого ты взял с собой.

Алексей кивнул и подошёл к выходу из шатра, приоткрыв полог.

— Степан! Ко мне! Живо!

Через мгновение в шатер вошёл коренастый воин, как я уже знал, он был доверенным человеком из дружины Василия Федоровича.

Увидев тела господ, он побелел, стянул шапку и хотел было упасть на колени, чтобы завыть, но Алексей его остановил.

— Отставить вой! — приказал он голосом, в котором прорезались отцовские нотки. — Слушай меня внимательно. Сейчас выйдешь отсюда и побежишь к Великому князю.

— И громко, — вступил я в разговор, — так, чтобы слышали все вокруг: бояре, дружинники, слуги… Заявляешь, что тебя послал Алексей Шуйский сообщить, что один из стражников жив! И Строганов его лечить собирается.

Степан вытаращил глаза, переводя взгляд с меня на мёртвых товарищей.

— Так это ж… неправда будет, — с сомнением произнёс он. — Грех на душу брать… Перед Великим князем лгать…

— Так надо для дела! — сказал Алексей. — Убийцу хотим выманить! Ты же хочешь, чтобы тот, кто отца моего зарезал, не ушёл безнаказанным?

— Конечно де нет, боярин! — ответил Степан.

— Сделаешь?

Степан думал недолго. Он посмотрел на тело старого хозяина, потом кивнул.

— Ради того, чтобы наказать убивца батюшки твоего… сделаю. Всё сделаю.

— Беги! — похлопал его Алексей по плечу.

Как только Степан умчался исполнять поручение, я метнулся к своему медицинскому саквояжу и достал чистые тряпки, свёрнутые в рулоны и какие-то склянки для вида.

— Помогай! — позвал я Алексея.

Мы подскочили к выбранному стражнику. Один бы я не справился, ведь тело было тяжёлым и обмякшим.

— Раздеваем его, быстро! Снимай кольчугу, кафтан режь! — говорил я что надо делать.

Алексей, не брезгуя кровью, работал ножом, срезая ремни доспеха. Мы освободили торс мертвеца.

— Неси его на стол, — выдохнул я, берясь за плечи. И Алексей подхватил ноги.

Мы с натугой подняли тело и водрузили его на массивный стол, смахнув оттуда кубки и карты. Я схватил бинты и начал туго пеленать грудь покойника, закрывая рану. Обильно смочил повязку кровью, взятой с пола — благо, её тут было в избытке.

— Голову поверни набок, — бросил я Алексею. — Волосы на лицо начеши, чтобы сразу не признали, что он не дышит.

Всего через десять минут до нас донеслись приближающиеся крики.

Вход в шатёр охраняла дружина Шуйских, верная теперь Алексею. Они, скрестив копья, никого не пускали, создавая непреодолимую преграду для любопытных.

Мы с Алексеем подсмотрели через щель в пологе, что к шатру верхом на коне приближается сам Великий князь, окружённый плотным кольцом бояр. Среди них я заметил и Пронского, и Ратибора, и, конечно же, Глеба. Последний шёл, озираясь по сторонам, и всё моё нутро кричало мне, что это он.

— Алексей, здесь держи, мне нужна ещё вода и тряпки! — закричал я изнутри шатра, создавая видимость бурной деятельности. — Пора, — шепнул я Алексею и выскочил из шатра на улицу. Увидев Великого князя, я тут же низко поклонился, едва не касаясь лбом грязи. — Прошу меня простить, князь! — взволновано сказал я, не давая никому вставить слово. — Но мне срочно нужна хлебная водка! Дабы помощь оказать стражнику!

Иван Васильевич остановился в паре шагов от меня.

— Так это правда? — спросил он. — Есть выживший?

— Да, — не моргнув, соврал я. — Дышит слабо, но жив! В сознание приходит, пытается сказать что-то, да хрипит пока! Крови много потерял, но есть шансы, что выживет.

Лицо Ивана Васильевича тут же посерьезнело.

— У тебя будет всё, Дмитрий Григорьевич, — серьёзным тоном сказал он. — Что нужно, говори. Вот он, — он ткнул пальцем в сторону боярина Пронского, — всё доставит в кратчайшие сроки.

Пронский тут же кивнул, и я, не теряя времени, начал перечислять что мне понадобится.

— Водки хлебной, самой крепкой! — загибал я окровавленные пальцы. — Тряпки чистые, кипячёные! Воды, много воды, и котел, чтобы прокипятить её! Соль я сам брошу!

Пронский выслушал меня и, повернув голову, тут же рявкнул на своих людей, отправляя их исполнять приказание.

В этот момент Великий князь спрыгнул с коня и шагнул ко мне. У меня была буквально пара секунд, когда мы оказались лицом к лицу, отгороженные от толпы спиной его коня и наши взгляды пересеклись.

Я сделал едва заметное движение головой. Совсем микроскопическое отрицание.

Иван Васильевич замер на долю секунды и его брови чуть дрогнули. Он понял… или хотя бы догадался, что я сказал ему не всё, и здесь ведётся неизвестная ему игра.

Великий князь выпрямился и, не говоря ни слова, решительно направился ко входу в шатёр.

Толпа бояр тут же хлынула было за ним, толкаясь и пытаясь заглянуть внутрь.

Но Иван Васильевич резко развернулся на пороге. Он выставил руку, преграждая путь всем.

— СТОЯТЬ! — его голос громом раскатился над поляной. — Никому не входить!

Первым в шатёр вошёл Великий князь. Он шагнул через порог, увидев открывшуюся картину, замедлил шаг. Потом посмотрел на Алексея, стоявшего у стола, где лежало тело, и тот тут же низко поклонился.

— Великий князь, — тихо произнёс он.

— Поднимись, — произнёс Иван Васильевич. — Хоть я и недоволен твоими прошлыми действиями, Алексей, но горе твоё разделяю. Перед тем как отправиться сюда, я заезжал к твоей матушке, Анне Тимофеевне. Я сам сообщил ей весть скорбную. Прими мои соболезнования, Алексей Васильевич. Ты сегодня потерял отца и дядю, а я — друзей верных и соратников надёжных.

Алексей поднял голову, и я увидел, как блеснули влагой его глаза. Слова о матери, видимо, ударили в самую душу. Он лишь молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Иван Васильевич больше не смотрел на нас. Он медленно подошёл к месту, где лежали тела воевод. Он замер над Василием Фёдоровичем, глядя на его застывшее, уже начавшее сереть лицо. Затем Великий князь опустился на одно колено прямо на запачканный ковёр. Он перекрестил