Бессмертный - Эмма Хамм

Джессамина никогда не знала своего отца, но в этом и не было необходимости. Девушка всегда любила маму. Теперь же ее схватил солдат Леона. Он был одет в такую же черную форму, на лице растянулась издевательская ухмылка, а в руке блестело лезвие меча.

– Спасибо тебе, принцесса, – сказал Леон.

Он встал позади Джессамины и стиснул ее плечи, прижимая к себе. Она ощутила себя между железными прутьями, застыв, пока солдат поднимал ее мать на ноги.

– Инверхольм станет идеальной жертвой во имя спасения Оранды. Видишь ли, эта кошмарная чума проникает и в другие государства, поэтому я решил ссылать всех зараженных сюда. Пусть убивают друг друга, мне же меньше хлопот. Теперь это место станет ямой для мертвых и умирающих.

– Это мой дом, – сквозь зубы процедила Джессамина. – Ты не можешь его отнять.

Леон медленно вздохнул и произнес, растягивая слова:

– О, бедная Джессамина. Еще как могу.

Солдат полоснул мечом поперек горла ее матери. Из раны хлынула ярко-красная кровь, пачкая лазурное, как море, платье, но королева не дрогнула. Она сжала челюсти, ее пальцы до побелевших костяшек впились в юбку, но в глазах осталась непоколебимость. Ее мать встретила смерть с достоинством, как и подобает настоящему правителю Инверхольма.

Все запомнили тот миг, когда в бессмысленной резне пала королева – и выжившие стражники, и отрекшиеся дворяне. Их взгляды устремились к Джессамине. Она держалась твердо, отказываясь чувствовать даже каплю страха. Леон все еще удерживал ее возле груди.

– Может, бросить тебя к зараженным? – раздался позади голос Леона. – Пусть тебя прикончит наша общая проблема.

Джессамину пробила дрожь, но она продолжала хранить молчание.

Леон недовольно цыкнул:

– Нет, так не пойдет. Будешь еще бродить где-то и подрывать мое право на трон.

Ощущение холодного металла у горла должно было испугать Джессамину, но она решила посмотреть смерти в лицо. В последний раз она прошлась взглядом по каждому предателю, навечно запоминая их лица.

– Прощайте, леди Джессамина, – прошептал ей на ухо Леон.

Одним движением он перерезал тонкую кожу шеи, и в глазах Джессамины помутнело от пронзающей боли. Развернувшись, Леон бросил ее в море.

Глава 2

В его мире остались только лед и боль.

И так век за веком.

В голове промелькнули воспоминания. Горький привкус железных кандалов, что сотни лет врезались в кожу запястий. Пронзающее чувство раскаленного лезвия, которым они истязали его ради одной капли божественной крови. Хриплый смех сотни ведьм, что использовали его тело, чтобы найти способ очищения от ненависти ко всему живому. Они вывернули его наизнанку, растащив органы, пожирая все, что осталось.

Он был неизбежен. Конец всего сущего. И все же ведьмы уничтожили его, по кусочкам погружая во тьму.

О мире живых он почти ничего не помнил. Только то, что запах свежей травы когда-то приносил его душе покой. В затуманенном сознании остались воспоминания о легких прикосновениях кончиками пальцев к белоснежным лепесткам тысячелистника, которые напоминали кружево. Еще он помнил мерцающую тьму ворона, когда тот заглядывал ему в глаза и напоминал, что все боги мертвы.

Все, кроме него.

Это было верно. Люди называли его Бессмертным. Тот, кто избежал конца всего сущего. Конца магии и самой жизни.

Все боги мертвы, утверждали они. И все же один остался. Тот, кто затаился во мрачной тьме, ожидая… и ожидая…

Чего-то, что он уже и сам не помнил.

Вокруг была лишь бесконечная ночь. Его тело плыло по поверхности темного озера, что напоминало беззвездное небо. Глаза застилало волоком бескрайней пустоты над головой. Разве раньше на небе не сияли звезды? Ему помнилось, как крошечные огни вдалеке притягивали его взор. Он мог лежать посреди поля и месяцами наблюдать за вкраплениями света, пока солнце не затмевало их. И даже после рассвета он продолжать вглядываться в небо, чтобы запечатлеть в памяти далекие огни.

Это правда… Там были звезды. И солнце. И трава, что щекотала затылок, и кузнечики, что прыгали вверх-вниз по его рукам.

До тех пор, пока кто-то не пришел с ножом, напоминая, что для такого бессмертного бога, как он, есть только один положительный исход.

Жертва.

Мучения.

Болезненные воспоминания вновь заполонили его мысли, пытаясь утянуть за собой в мерзкую пучину. Из озера смоли показались черные руки. Они крепко обхватили голову, впиваясь пальцами в челюсть, будто хотели направить его взор на мрачное прошлое, которое кислотой прожигало разум.

Но ему хотелось еще мгновение пробыть на том поле. Лежать под солнцем, заливающим своим светом пестрые листья, чувствуя, как прохладный ветер ласкает кожу. О, это было чудесно. Мир казался таким чистым и добрым до тех пор, пока его не поглотила ведьминская скверна.

Оскалившись, он разорвал путы на лице. Руки попытались затянуть его обратно в бездну болезненных воспоминаний, что терзали саму душу. Он не сдавался. Не в этот раз. Не тогда, когда он был так близок к тому, чтобы вспомнить светлые моменты из своей прошлой жизни, которые ведьмы стерли из его памяти.

Нет, сегодня он не погрязнет во мраке.

С трудом преодолев кромешную темноту, он встал на четвереньки. Тьма вонзилась ему в спину острыми краями, затуманенное сознание рассеялось и явило светлые воспоминания.

Годы жизни в теле бога. Бесконечное бытие, полное знаниями и опытом. Бесконечные возможности брать все, чего желала его душа. Все оборвалось, когда он стал заложником ведьм и начал пленить их в ответ. Он воздвиг город для них, царство силы и магии. И все было бы хорошо, если бы…

Чернильные руки превратились в ноги, которые встали перед ним. Изящные лодыжки, переходившие в стройные икры и округлые бедра.

Если бы не она.

Бессмертный откинулся назад и взглянул на ту самую ведьму, которая изменила все. Ту, которая увидела в нем не бога, а человека.

Она наклонилась, хватая его за подбородок в очередной попытке вернуть во мрак. Бесформенные очертания ее лица покрылись черной слизью, длинные пряди темных волос спадали на плечи.

– Ты хотел, чтобы мы поклонялись тебе, – прошептала она. – И я поклонялась. О Бессмертный, я поклонялась тебе, пока ты не влюбился в меня. И чем же ты отплатил в ответ?

– Я убил тебя, – прошептал в ответ Бессмертный.

Уничтожил не тело, а душу. Он отвернулся от ведьм, и они сделали то, что должны были: восстановили сломанное.

Он не мог вспомнить, что именно сломалось в тот момент. Прошло слишком много времени. Но он помнил, как в последний раз ведьмы принесли его в жертву. Как она целовала его до тех пор, пока в легких не закончился воздух,