Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало - Евгений Бочковский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Глава четырнадцатая, в которой показано, как предчувствия притягивают горе
Из дневника доктора Уотсона
Продолжение записи от 8 августа 1891 г.
Это было письмо от Холмса.
«Ватсон, с почином! Надеюсь, сегодня всё прошло хорошо и вам удалось произвести на мистера Росса должное впечатление. Хочу напомнить вам, что завтра четверг и это последний, третий день отпуска нашего клиента. Думаю, вы и сами понимаете, какова для нас цена этого дня. Всё в ваших руках, поскольку я вынужден задержаться здесь, на юге, из-за дела Эллиота. В связи с этим у меня к вам следующие поручения. Завтра на адрес Попс-корт, 7, офис 4 придет телеграмма от Джабеза Уилсона, в которой он поведает об изменившихся обстоятельствах и принесет свои извинения Данкану Россу за то, что вынужден задержаться дольше, чем обещал. Так как Росс в офис наведывается нечасто, ваша задача – не прозевать почтальона, забрать телеграмму и вручить ее Россу в конце рабочего дня. Тому не останется выбора, кроме как продлить с вами трудовой договор. Но этого мало. Естественно, Уилсон ничего не знает о своих злоключениях, ибо эту телеграмму от его лица составил я (поясняю специально для авторов детективных рассказов), поэтому в пятницу он как ни в чем не бывало явится туда же, куда и вы, – в офис „Союза рыжих“. Чтобы исключить такую неловкость, а также с целью упредить опасность, что владелец кассы красноречием превзойдет вас и переубедит свое руководство, завтра вы должны не только добиться от мистера Росса согласия на вашу дальнейшую деятельность на постоянной основе, но и вечером побывать у Уилсона и предупредить его, что дело осложнилось и что его возвращение в союз откладывается на неопределенное время. Разумеется, он будет в ярости. Делайте что хотите, запугайте кровавыми ужасами, открывшимися в стенах союза за эти дни, прибегните к хитрости, намекните, что у его работодателя нечисто дело с налогообложением, – в общем, дерзайте, но Уилсон должен остаться у себя. Секретность уже не особо важна, так что изображать отъезд ему не обязательно. Похоже, ничего криминального за этим странным сообществом не скрыто. Если хочет, может вернуть Сполдинга и заняться делами своей кассы, только пусть не путается у нас под ногами. Запомните, это на вашей совести. Далее. Вы должны не только избавиться от конкурента, но и убедить мистера Росса, что вы именно тот, кто им необходим, и что в повторном конкурсе на эту вакансию нет нужды. Я рассчитываю на вас. Догадываюсь, что и вам интересно, как обстоят дела у меня. Отчитываюсь: всё нормально. Миссис Эллиот пока не разоблачена, но я над этим работаю не покладая рук».
Бодрый тон письма почему-то не передался мне, хотя обычно я легко и с удовольствием заражаюсь оптимизмом моего друга. Поразмыслив, я понял, что всё дело в непомерной нагрузке. Легко сказать «загляните-ка между прочим вечерком к Уилсону», – когда тебе невдомек, в какой переплет угодил твой друг. Тот самый, которому придется, наверное, уже ближе к ночи потащиться на Сакс-Кобург-сквер, потому что перед тем мистер Росс опять возьмется нудить о сроках и я вновь буду вынужден согласиться на сверхурочную работу.
Но я потерял бы право считаться верным другом Холмса, если б позволил себе поддаться минутному малодушию. В четверг утром, хорошенько отдохнув за ночь и бодро шагая по Флит-стрит, я уже не узнавал в себе вчерашнего унылого меланхолика. Мистер Росс нетерпеливо барабанил пальцами по столу, хотя я явился вовремя, и покинул офис, едва я только уселся за свое место. Рука освоилась, учтя вчерашний опыт, я уже не гнал себя, и в целом день прошел без происшествий. Даже слишком, потому что единственно важное и такое нужное происшествие по каким-то причинам всё никак не случалось. Время подошло к двум, и я уже был рад дополнительным часам работы, потому что почтальона по-прежнему не было. Если мистер Росс вернется вперед него и объявит, что я свободен, трудно будет задержать его утверждением, что у меня нюх на почтовые извещения и что он подсказывает мне скорое прибытие телеграммы. Однако что-то подобное придумать стоило, потому что мистер Росс наконец пришел, а его корреспонденция так и не поступила. Мое бодрое заявление о том, что сегодня такой замечательный настрой и хочется всласть поработать, он воспринял с удивлением, но возражать не стал. Я проработал до четырех, потом выпросил себе еще два часа работы, затем еще час. Потом еще с полчасика, извиняясь, что не хочется бросать недописанной увлекательнейшую статью о барбарисе, и, наконец, в отчаянии вымолил последнюю четверть часа, которую мистер Росс простоял возле стола, приговаривая, что хватит уже, похлопывая меня по плечу и норовя вырвать бумагу из-под пера.
Но всё тщетно! Телеграмму так и не доставили. Осознав, что добиваться места придется без обещанной Холмсом помощи, я стал прикидывать, какими словами поубедительнее вывалять брата Джабеза в грязи, чтобы при этом такое мое проявление родственных чувств не выглядело слишком экзотично.
Мистер Росс смотрел на меня с тем видом, что так хорошо подходит для подведения итогов. Иногда они выражаются в увольнении работника, которому так и не удалось прижиться в коллективе, состоящем из одного работодателя.
– Итак, мистер Уилсон. Поздравляю, вы с честью отработали свои два дня. Признаюсь, от моих глаз не укрылось ваше редкое по нынешним временам неподдельное старание, и если я не выказал вам свое одобрение сразу же, то, поверьте, я был вынужден сдержать себя по единственной причине, а именно из опасений, что похвала скажется пагубно на вашем отношении к делу и вы возомните о себе черт знает что. Теперь-то, узнав вас получше, я понимаю, что моя настороженность в ваш адрес была излишней. Вы чрезвычайно ответственный работник, осмелюсь вам заявить, и единственным слабым местом в вашей блестящей трудовой характеристике по-прежнему остается невзрачный волосяной покров на голове. Жаль, что природа в этом смысле позволила себе перевести дух и обделила вас соответствующими талантами, столь необходимыми, по субъективному мнению покойного мистера Хопкинса. Но ничего не
