Оперативник с ИИ. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— Егор, — сказала Иби, — я, кажется, расшифровала двойственность Пантелеева.

— И в чём же она заключается?

— Я поняла, в чём секрет. В нём действительно живёт нечто…

— И кто же это?

— Моя сестра. Моя противоположность. Демон, если можно так сказать. Антипод. Им удалось воссоздать проект. Это Селена.

Глава 14

Я спустился в подвал нашего здания ОВД, где размещалась патрульно-постовая служба. Большинство из сотрудников ППС, конечно, несли службу на улице, но некоторые административные вопросы решались и в помещении. А так как кабинеты второстепенным службам у нас распределялись по остаточному принципу, то им достался подвал.

В МВД всегда считалось, что важнее всего следователи и опера. Потом уже все остальные. ППС, как правило, при таком подходе неизменнно оказывалась на последнем месте. Так что тамошний офицерский инспекторский состав занимал помещение без окон. Мол, граждан им не принимать, уголовные дела не вести. А вот административный протокол состряпать и на коленке можно. Низкий потолок, запах ржавых труб. Здесь ничего не менялось годами.

Я нашёл нужный кабинет с надписью «Инспекторы ППС» и открыл дверь.

В тесном помещении стояли три стола. За одним сидел Алексеич — лейтенант в возрасте, который всё грозился уйти на пенсию. За вторым развалился на старом стуле новенький, Игнат Пантелеев.

— О, — воскликнул Алексеич, глядя на меня и закручивая седой ус по-гусарски. — Уголовный розыск пожаловал. Какими судьбами? Опять палки делить будем?

Это он о том, чтобы выставить карточку формы один в информационном центре по раскрытию конкретного преступления на определённую службу. От этого складывалась статистика участия каждого подразделения в раскрытии. За «палки», то есть те самые единицы статистики, шла борьба. Иногда руководители договаривались и переписывали раскрытие то на ППС, то на уголовный розыск. Так, чтобы хватило всем.

Для ППС подходила уличная преступность. Для уголовного розыска — чем тяжелее статья, тем лучше для отчётности. Ну а собачникам, кинологам то бишь, любая кражонка сойдет. И хотя говорят, что в современном МВД нет палочной системы, на деле она живет и цветет. Такая, что палочнее не бывает.

— Слушай, Алексеич, — сказал я, — не в службу, а в дружбу. Сходи покурить.

— Да я только что курил.

— А я тебе сигарет — всю пачку. Надо?

Я вытащил новую пачку с угольным фильтром, не распечатанную.

— Что, так, что ли, мне отдашь? — не поверил инспектор.

— Бери… Мне тут надо поговорить с твоим коллегой.

Алексеич посмотрел на меня, потом на пачку, потом снова на меня. Вздохнул и поднялся.

— А, ну так бы и сказал, — цапнул у меня на ходу пачку и испарился.

Игнат уставился на меня холодным взглядом.

Не успел я ничего сказать, как дверь за Алексеичем закрылась, и Пантелеев произнёс:

— Твоё слово против моего. Ничего у тебя не выйдет.

— Чего? — не понял я.

— Я говорю, твоё слово против моего. Один на один. Больше свидетелей нет. Люди ничего не видели. Так что ничего у тебя не выйдет.

— Ты про что? — поднял я бровь.

— Ну ты же пришёл сказать, что рапорт на меня напишешь. За превышение должностных полномочий.

Признаться, мысль такая у меня была. Но я и сам понимал — моё слово против его. Возни будет много, толку мало. Он будет стоять на своём, и ничего особо не докажешь.

— Да нет, — сказал я. — Игнат, забудь. Я тут поразмыслил на досуге. Знаешь, чёрт с ним, с тем убитым бандюком. Всё правильно ты сделал. Ситуация опасная, вот ты мразоту и замочил. Я бы, может, и сам так сделал.

Он прищурился.

— Если бы смелости хватило, — добавил я. — Ты-то смелый, весь крутой. Где таких навыков нахватался?

От моих слов Пантелеев немного расслабился.

— Всю жизнь занимался, — буркнул он. — Это тебе не кабинетная работа, штаны протирать.

— Я, вообще-то, тоже не только в кабинете сижу, — возразил я.

Повисла пауза — видимо, варианты ответов у Пантелеева кончились. Так что я продолжил:

— Короче, я чего пришёл. Не с того мы с тобой начали знакомство. Давай сегодня по пивку бахнем? Или чего покрепче. Знаю один барчик душевный. Телочки отпад. Музыка говно, но не суть, мы же не танцевать идем, зато выпивка норм. Закуска, шашлычок.

— У меня денег нет, — буркнул Игнат.

— Ты чё, — усмехнулся я. — Я угощаю.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Чего это вдруг? — насторожился Пантелеев.

— Ну я же тебе говорю, — сказал я, — у нас сегодня с тобой, считай, второй совместный день рождения. Нас же там, так-то, пришить могли. Ты об этом не думал? У них стволы. Мне вон рубашку прострелили. Бронежилет сдержал. И тебя могли зацепить, когда тот сутулый стал палить не глядя.

Он задумался, а я продолжал.

— Хорошо, что я успел его с ног сбить. А так бы стопудово тебя зацепил. Вон, бородатого гражданского случайная пуля нашла — и всё. Так что давай, сегодня отметим.

Игнат нахмурился.

— Слушай, Фомин, а тебе точно ничего от меня не надо? Точно ты просто так меня зовёшь?

— Зуб даю, — усмехнулся я. — Конечно, просто так. Нам, таким как мы с тобой, надо вместе держаться.

— Каким это таким? — он вскинул бровь.

— Которые мыслят нестандартно. Это хорошо, что ты к нам перевёлся.

— Нестандартно? — переспросил он. — Что ты имеешь в виду?

— Да сейчас некогда, дела, и Алексеич скоро вернётся. Вот в баре расскажу. Давай в семь вечера. Литейная, три. Знаешь?

— Знаю. Бывал там на вызовах, пьяных дебоширов паковал.

— Ну и отлично, всё. До встречи.

Я вышел из подвала и поднялся наверх.

— Егор, — проговорила Иби, — мне кажется, он что-то подозревает.

— Да и пофиг, — сказал я. — Наша задача — его споить и вывести на чистую воду. Неужели в нём и правда живёт Селена?

— Вероятность этого составляет восемьдесят пять процентов, — ответила Иби. — Это статистическая оценка по совокупности признаков.

— Хреново, — буркнул я. — Если у них уже получается внедрять эту Селену в сотрудников, то явно он — лишь первая ласточка. Дальше будет хуже.

— Что ты предлагаешь, Егор? — спросила Иби.

—