Пепел и кровь - Вадим Николаевич Поситко

– Слушаю вас, достойные мужи Танаиса, – произнес Марк, не отрывая глаз от просителей.

Его уважительное обращение их приободрило, и начавший говорить мужчина продолжил:

– До нас начали доходить слухи, что сираки снимаются со своих стоянок и целыми стойбищами движутся к устью Танаиса. Но сегодня это уже не слухи. Торговцы и пахари, бежавшие под защиту крепостных стен, сообщили, что многотысячная орда кочевников собралась не далее как в трех днях пути от города. И в нее продолжают вливаться все новые группы всадников.

– Что вы хотите от меня? – спокойно поинтересовался Флакк.

– Как что?! – Танаисец воздел глаза к небу, будто хотел высмотреть там богов, на помощь которых рассчитывал, потом вновь посмотрел на трибуна почти умоляющим взглядом. – Мы просим о защите. Наши воины, конечно, сильны и отважны, но их мало. И мы были бы весьма признательны, если бы твои смелые солдаты помогли нам защититься от варваров.

– Вы считаете, что на город нападут?

– Мы уверены в том! Зачем еще грязной собаке Зорсину собирать всю свою свору у наших границ?

– Возможно, он хочет воевать не с вами, а с армией Котиса, которая движется в этом же направлении.

Лица обоих мужей вытянулись и приобрели бледный цвет, а когда к ним опять прилила кровь, в разговор вступил второй.

– Армия царя Боспора и Рима движется к Танаису? – переспросил он. – Мы не ведали об этом! Конечно же, это меняет дело…

– Но не снимает угрозу с города, – вставил первый. – Она все еще существует.

– Согласен с тобой, дорогой Агис. Но давай предоставим принять решение… окончательное решение нашему уважаемому трибуну Флакку.

– Я уже принял его! – заявил Марк, чем откровенно удивил обоих мужей.

– И каково же оно? – поинтересовался тот, которого звали Агисом.

– Мои ауксиларии усилят гарнизон города. Я немедленно распоряжусь, чтобы три сотни их готовились к высадке.

– Мы не сомневались в твоем здравомыслии, трибун Флакк, – расплылся в широкой улыбке второй гость, отчего его глаза, темные и загадочные, как у всех греков, превратились в две маленькие щелочки.

– Но и вы не забудьте позаботиться о достойном размещении моих людей, – напомнил им Марк.

– В этом даже не сомневайся, трибун!

Они уплыли в заметно поднявшемся настроении и о чем-то оживленно беседовали, пока Флакк мог наблюдать их лодку. Затем она превратилась в размытое дрожащим воздухом темное пятно, и он обернулся к помощнику.

– Ты все слышал? Подготовь три подразделения к высадке на берег. Не думаю, что дойдет до штурма, но парни хотя бы разомнутся.

Квинт вздохнул и посмотрел в сторону берега, такого манящего и такого, казалось бы, близкого, но отрезанного от корабля полосой воды!

– Возглавишь десант ТЫ, – сказал ему Флакк.

Ступить на сушу, ощутить под ногами твердую землю мечтал последний месяц каждый его солдат. И Квинт не являлся исключением. Офицер с благодарностью посмотрел на своего командира, отсалютовав:

– Так точно, трибун!

* * *

На второй день караульной службы, которую римские ауксиларии несли на стенах Танаиса вместе с местной стражей, Квинт обратил внимание на необычную повозку, приближавшуюся к городским воротам. Впрочем, необычность заключалась не в самой повозке, а в том, что следовало за ней, блея так, что хотелось закрыть уши.

– Ого! Сколько же их там?! – присвистнул солдат, стоявший рядом с ним на стене.

– Сотня, не меньше, – навскидку прикинул Квинт количество голов в отаре овец, которая плотной массой плелась за повозкой.

– А всадники на лошадях не очень-то похожи на мирных пастухов. Не иначе сираки!

Офицер и сам ломал голову над тем, зачем представителям кочевников, которые, по убеждению танаисцев, готовились на них напасть, пригонять в город столько мяса? Осажденных обычно не подкармливают, наоборот – их морят голодом.

Между тем один из сираков, по-видимому, главный в их маленьком отряде, объехал повозку и, задрав к караульным бородатое лицо, помахал рукой.

– Чтоб меня ворон клюнул в лоб! – вырвалось у еще одного солдата.

Квинт обвел отделение, с которым заступил на дежурство, хмурым взглядом.

– Ни ржать, ни свистеть! Ни слова, пока я не поговорю с ним! – Он глянул на ближайшего подчиненного. – Приведи кого-нибудь из городской стражи, кто знает их язык. – И, приблизившись к зубьям стены, помахал сираку в ответ.

В повозке, насколько можно было судить, сидел не сармат, а какой-то местный земледелец. Он правил довольно упитанной пегой лошадкой с густой рыжей гривой и не выказывал никаких признаков беспокойства. Из чего Квинт сделал вывод, что мужичок прибыл сюда не под копьями сираков, а добровольно. Во всяком случае, выглядел он не менее обескураженным, чем римский офицер, и, когда их глаза встретились, пожал плечами, мол, «сам ничего не понимаю».

Наконец вернулся ауксиларий с местным стражником, уже немолодым воином с умным лицом. В лицах людей Квинт научился разбираться давно, и ему хватило одного взгляда на танаисца, чтобы облегченно выдохнуть – этот точно сможет перевести.

Какое-то время стражник и сирак переговаривались, помогая себе не совсем понятными римскому офицеру жестами. Он не вмешивался, лишь наблюдал за этими странными переговорами и всматривался вдаль, не появилась ли на горизонте бесчисленная конница варваров. От степняков можно было ожидать чего угодно, любого коварства (не забывать об этом просил его трибун Флакк), но горизонт оставался чист и необитаем, не считая черных точек порхающих над ним птиц и мелькнувшей на короткий миг лани.

– Я либо сплю, либо начинаю терять разум, – хриплым голосом произнес танаисец, когда сирак, еще раз приветливо помахав рукой, вернулся к сородичам. Они развернули лошадей и поскакали обратно в степь. – Ну вот, умчались! А нам теперь что с этим хозяйством делать? – развел он руками.

Квинт надвинулся на него, едва не вскипев.

– Ты можешь объяснить толком, что происходит?!

Стражник промочил горло водой и, вернув кожаную фляжку одному из римлян, покачал головой:

– Сколько живу, с таким сталкиваюсь впервые…

Внимательно выслушав доклад Квинта, Флакк попросил его повторить слова греческого стража дословно, затем сам произнес их вслух:

– Значит, царь сираков Зорсин передал Танаису отару овец как знак своего дружеского расположения…

– Точно так, командир! – бодро подтвердил помощник. Два дня, проведенные в городе, благотворно повлияли на его внешнее и внутреннее состояние. Он буквально светился полученным зарядом энергии.

– Если это не очередная хитрость кочевников, – принялся рассуждать Марк, – то подарок Зорсина можно расценить как его первый шаг к примирению с Котисом.

– Я подумал об этом же, – заявил Квинт, проникаясь мыслями трибуна.

– И все равно тут не обошлось без варварской хитрости! Этот степной царек показывает свою лояльность через подданных Котиса. – Флакк хмыкнул. – Дар Танаису – не что