Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

и Ротса, неуклюже хлопая крыльями, и, когда я наконец поправил плащ, они опустились мне на плечи.

«Рад видеть тебя, босс».

«Да, возвращаться приятно».

Я проверил, что то и се на месте и достаточно свободно извлекается, затем сказал: «Ладно, вперед». Леди Телдра, хлопнув ножнами по моей ноге, почти выразила свое согласие.

Площадь Фалворта располагалась, немного не доходя до Пятимильного моста, неблизкая прогулка. Свежий океанский бриз – и ни тени скотобоен.

«Хорошо, когда тебя убивают в такой приятный день, да, босс?»

«Вот это уже лучше. Мне недоставало твоей циничности».

Через некоторое время я поймал себя на том, что мычу под нос некий мотивчик, и перестал.

Лойош и Ротса по очереди кружили в вышине, иногда приземляясь мне на плечо. Кажется, Ротса тоже была рада вернуться ко мне. Я тоже радовался, что она вернулась. Потянувшись, я почесал ей под подбородком.

«Итак, Лойош, спектакль начнется на Холме Фалворта».

«Я думал, мы сперва зайдем в то местечко на Гармонии?»

«Да, это первый шаг. Но спектакль начнется только у Фалворта».

«О, так я могу пока подремать?»

«Вообще можешь, но просто безопасности ради…»

«Верно, босс. И что там?»

«А там мы проведем несколько скучных часов наедине сами с собой».

«Не могу дождаться».

Я был прав. Нужное место я отыскал без проблем, на Гармонии, в четверти мили на северо-восток от Шести Углов, я спрятался в тени через дорогу от дома номер четыре и стал ждать. Лойош устроился напротив другой двери и тоже ждал. Часа три с небольшим. Вот что получается, если встаешь слишком рано.

«Так, босс, проверяй. Выходец с Востока, чуть повыше тебя, гладко выбрит, короткие светлые волосы, золотое кольцо в левом ухе, короткий меч в коричневых кожаных ножнах».

«Наш человек. Очко в пользу Иррегулярников. Он вышел с черного хода?»

«Да, направляется на север».

«Уже иду. Не потеряй его».

«Это вряд ли».

Я упал Йозефу на хвост в полутораста футов позади него. Улицы петляли, и я видел его лишь изредка, но для этого имелся Лойош. Первый раз, когда он остановился, для нас был бесполезен – он просто стоял посреди улицы и разговаривал с кем-то в дверях. Ничего страшного, времени достаточно.

Йозеф направился к Льняному рынку, что не застало нас врасплох. Где-то на полпути он остановился у лавки кузнеца.

«Как думаешь, Лойош?»

«Может, ему просто нужны гвозди?»

«Я про место. Подойдет?»

«Снаружи выглядит неплохо. И народу вокруг немного».

Вообще-то я уже предположил, что гвозди ему не понадобятся. Лойош и Ротса опустились мне на плечи, а я вошел в лавку минуты через две после Йозефа. Оружия я не доставал: во-первых, я могу достать его достаточно быстро, если потребуется, во-вторых, когда-то давно я имел такую неосторожность и напоролся на двух гвардейцев Феникса, которые вовсе не сочли мое поведение забавным.

Четыре стены, потолка нет, и задняя дверь, которая, я полагал, ведет в жилую часть помещения. Даже при отсутствии потолка меня ударило стеной жара. Гигантский горн источал оранжевое зарево, на двух длинных столах, по одному у каждой стены, во множестве разложено оружие. Простите, инструменты. Кузнец – по крайней мере, я предположил, что это кузнец, потому что он носил кожаный фартук, – был смуглым, с аккуратной бородкой и ярко-голубыми глазами. Как только его взгляд остановился на мне, я приветственно кивнул и сказал:

– Мне бы надо поговорить с этим парнем. Не возражаете оставить нас одних на минутку?

Йозеф развернулся.

– Ты кем себя счита…

Я врезал ему – достаточно сильно, чтобы сбить с ног, а когда он очнулся, я держал у его горла нож. Удобный такой стилет, дюймов девять тонкого лезвия и очень, очень неприятное острие. Кузнец, пятясь, отступил в заднюю дверь. Какая-то часть меня отметила, что происходящее мне нравится больше, чем следовало бы.

– Мы недолго, – пообещал я, обращаясь к двери, за которой скрылся кузнец.

В помещении пахло серой и углем. Йозеф, вытягивая шею, пытался уклониться от ножа и пялился на меня.

Я сказал:

– Как делишки, Йозеф? Меня зовут Влад. Я заглянул, просто чтобы кое о чем тебе поведать. И не зыркай на меня, когда я приставил нож тебе к горлу. Когда твой нож будет у моего горла, тогда можешь зыркать сколько влезет. Как я уже сказал, мне есть что поведать тебе. Ты хочешь услышать, что именно, или предпочитаешь, чтобы я выяснил, могу ли пощекотать тебе череп изнутри?

– Говори, ну, – почти выплюнул он.

– Тебе следует найти честную работу. Либо бесчестную работу другого сорта. Но на Льняном рынке ты закончил раз и навсегда. Передай своим помощникам, если не хочешь, чтобы я сам с ними побеседовал.

– Кто…

Я легонько двинул кинжалом, заставив его откинуть голову еще дальше и слегка порезав кожу.

– Нет, – сказал я, – ты сейчас молчишь, говорю я. Когда я задам вопрос, тогда заговоришь.

Я прочистил глотку.

– Так вот, ты закончил. Не нужно рассказывать продавцам, они сами узнают. И не нужно рассказывать джарегам, кто помешал тебе, я об этом позабочусь.

Блеск в глазах? О да. Я и так знал, но приятно получить подтверждение.

– А теперь мой вопрос: кто. Мне нужно знать имя и где его можно найти.

Он замешкался. Я слегка отодвинул нож от горла Йозефа и вбил левый кулак ему в живот. Когда он скрючился, я врезал рукоятью кинжала ему по скуле. Лойош слетел с моего плеча, на миг завис у Йозефа перед физиономией, приземлился на пол рядом с ним и зашипел.

– Извини, не расслышал, – проговорил я. – Как, ты сказал, его зовут?

Он закашлялся, что не было ответом, но на этот раз я бить его не стал.

Сплюнув кровью, он сказал:

– Да я…

Тут я пнул его в физиономию. Парень был круче, чем я полагал, но пинок свое дело сделал.

– Вааски, – выдохнул он.

– И как ты с ним связываешься?

Он замешкался не более чем на секунду.

– «Ветка» на Холме Фалворта. Задняя комната.

– Хорошо. Теперь слушай. Я поговорю с твоим другом Вааски. Если он вдруг будет готов к разговору со мной, я вернусь и украшу Льняной рынок твоими внутренностями. А к тому моменту, как я закончу разговаривать с ним, ты, наверное, захочешь убраться из города, потому что я собираюсь рассказать ему, от кого узнал его имя, и Вааски будет очень недоволен, если, конечно, останется в живых.

– Ты…

Я занес ногу, чтобы повторить пинок, и он заткнулся.

– Если ты еще не понял, – проговорил я, – мне ты не очень нравишься. И