Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий - Мария Никулина

Тритон посмотрел на меня по-отечески. — Прости меня. Я пытался защитить тебя от этого назойливого внимания.

— Все в порядке, — я улыбнулась. — Записки с пожеланиями смерти — не самое страшное, что может случиться в жизни.

Тритон скрестил руки в замок.

— Я не был конкретен в разговоре с остальными участниками, чтобы они не использовали мои слова против тебя. Ирен, я боюсь, что сам король будет искать изъяны и недостатки только для того, чтобы навредить именно тебе. Поэтому прошу, не говори журналистам об отравлении Морти. Если кто-то об этом узнает, король организует проверку и сделает все, чтобы испортить тебе жизнь. А может, и всей академии.

— Я буду нема как рыба.

Ректор кивнул.

— Мы найдем преступника, обещаю. Выведем его на чистую воду.

— Это Эвр, — выпалила я.

Тритон посмотрел на меня с опаской.

— Откуда ты знаешь?

— Моя подруга проводила расследование. К сожалению, Эвр подтер все улики. Он же умеет видеть настоящее и будущее. И это он усыпил фей. Поэтому я не могу ничего доказать.

15.1

Журналисты не заставили себя долго ждать. Уже на следующий день меня подкараулила репортерша прямо возле входа в общежитие, причем дождь с порывистым ветром ее не отпугнул. Хоть снова через окно выходи!

— Госпожа Белаква, здравствуйте. — Журналистка в темно-фиолетовом плаще подошла поближе со свитком и пером в руках. — Расскажите, как вы решили участвовать в Играх?

И что ей на это ответить? Мой отец преступник, которого прокляли, хотя он ничего плохого не сделал, и я решила спасти его, а заодно и свою пятую точку? Ну уж нет.

— Я не даю комментарии, — сказала я ей как можно более сухо и убежала в главный корпус. Там впервые за долгие годы появился охранник. На нем зачем-то была кольчуга, зато шлем он не надел. И вообще, слишком уж этот мужчина был пухлым и рыхлым, чтобы тянуть на защитника. И все же журналистку он не пропустил, и это мне было на руку. Хвала богам, что он здесь. Точнее, спасибо Тритону, что он продолжает меня оберегать.

В столовой я встретилась с Лорой и Морти, где пересказала им случившееся.

— Зря ты отказалась, — сказала подруга, попивая чай.

— Это еще почему? — Возмутилась я.

— Потому что иначе, — заявил Морти с тоном знатока, намазывая масло на хлеб, — журналисты соберут про тебя слухи и будут выдавать их за чистую монету. Ведь ты молчишь, а знаешь, тебе есть, что скрывать.

- Она преследовала меня до сюда! А если бы не охранник, мне бы пришлось от нее закрыться в туалете! Кошмар. И что бы я ей ответила? Я же не просто так скрываю свои мотивы.

— Ну, соврала бы, — добавила Лора. — Это не плохо, когда речь идет о прессе.

— Мне проще не давать никаких интервью, чем потом оправдываться, что они вырвали цитату из контекста.

Морти тяжело вздохнул.

— Тогда тебе придется оправдываться из-за небылиц, которые про тебя напишут.

— Ну и пожалуйста. Пусть выдумывают. Мне нет до того никакого дела.

Лора и Морти переглянулись. Друг пожал плечами, а подруга покачала головой.

Всю ночь я не могла нормально уснуть — на меня постоянно падали записки. И не лень же кому-то было сидеть всю ночь и строчить их! У них что, клуб ненависти имени меня? Совсем людям заняться нечем.

Из-за бесконечных бумажек на следующее утро я была нервная, невыспавшаяся и разбитая. Только я села в кровати, как мне на колени упал красивый конверт с синим витиеватым узором в виде листьев. Это редакция газеты “Королевский вестник” приглашала меня на большое интервью. Зачем-то они упомянули, что все участники на это согласились. Я разорвала письмо и выкинула его в мусорное ведро. Туда же полетели и все записки. Хм, может, мне ходить с ним все время, чтобы сообщения сразу попадали куда им следует?

Пожалела ли я в итоге, что отказывала журналистам в комментариях раз за разом? Да. Изменила бы я свое решение? Нет.

Выяснилось, что друзья мои как в воду глядели. Из-за нехватки информации обо мне, из-за того, что меня называли “главной тайной Игр” и “девушкой-загадкой”, корреспонденты искали хоть кого-то близкого ко мне ради комментариев. Мои родители отказались общаться с журналистами. Они не любят врать. Как выяснилось позже, к Морти и Лоре тоже пытались втереться в доверие, но у журналистов ничего не вышло. В итоге на газетных страницах появились заметки о моей жизни, основанные полностью на слухах.

Чего только не писали. Когда я впервые увидела небылицы о себе, то зареклась читать газеты в принципе. Эти глупости не должны меня отвлекать от подготовки к Играм. Но увы, заголовки доходили до меня против моей воли.

Захожу я как-то раз после тренировки в комнату. Ноги не держат, руки дрожат — чем ближе к испытанию, тем безжалостнее становилась Дория. А тут Лора лежит на кровати с любимой изящной чашечкой и читает прессу.

— Никогда не видела тебя раньше с газетой, — сказала я. — И что это на тебя нашло?

— Я понимаю твою позицию, но имей в виду — тут пишут, что ты встречаешься с Эйданом.

— Я... что? А почему я об этом не знаю?

Лора хихикнула, но тут же сделала скорбное выражение лица.

— Тут дело серьезное. Пишут, будто у вас с ним любовный треугольник. Мол, Эйдан — сердцеед, Эмма — невинная обманутая жертва, а ты — коварная разлучница.

Я подавилась слюной. Откашлявшись, я пробурчала:

— Дай сюда.

Я выхватила газету из руки подруги. Лора прихлебывала чай, наблюдая за моей реакцией. Я увидела заголовок на весь разворот: “Любовный треугольник: участники Игр четырех стихий попали в переплет”. К счастью, заснять вместе нас не смогли — на развороте были лишь две фотографии: отдельно я и отдельно Эйдан. Меня засняли исподтишка во время тренировки — до смерти уставшую и истощенную. Эйдан же позировал для портретной съемки и выглядел бесподобно. Его взгляд прожигал насквозь даже через бумагу. Боги, что тут пишут! Выставляют меня какой-то стервой — хотя стерва далеко не я! Серьезно? Охомутать Эйдана, чтобы ослабить его перед Игрой? Бред какой-то! В это вообще кто-то поверит?

Хм... Да, мы действительно оставались вдвоем, но... ничего не было!

Или было?

Если честно, я так и не поняла, что произошло во время Мабона. Мне казалось, что он хотел меня поцеловать. Но тут появился Морти и все испортил... или спас. Ох, даже думать об этом не хочу!

— Ирен! — Морти ворвался в нашу комнату без стука. — Ты видела,