Гейша - Лиза Дэлби

говорит, что японские жены бывают спокойны, когда мужья проводят время на дзасики, вместо того чтобы бегать за хостес или секретаршами. Но как по мне, если мужчина заводит любовницу, его жене ничуть не легче оттого, что это будет гейша.

Кадзуэ расходилась все больше:

– Даже в искусстве всю верхушку захватили мужчины. Возьмите сямисэн: пусть женщина играет как бог, ее никогда не признают выдающимся мастером.

– Что же ты хочешь, – вставила Корика, – это только зеркало положения вещей в нашем обществе.

Здесь я позволила себе заметить, что в женском обществе карюкай дела обстоят несколько иначе. Разве среди гейш женщина не может занимать высокого положения?

– Оно, конечно, так, – согласилась Корика, – только это ничуть не облегчает общего ущемленного положения женщины.

Тут свое слово вставил господин Сато, видимо пожелав чуточку скрасить безрадостную картину:

– Возьмите окасан «Мицубы». Будь она мужчиной, была бы очень большим человеком. Стала бы политиком, да еще каким!

Ему, очевидно, даже в голову не пришло, почему женщина не может реализовать свои способности на этом поприще.

Потом мы распрощались с Корикой и втроем – Кадзуэ, Сато и я – решили прогуляться до Гиона. Был чудный теплый вечер начала июня. Сато плохо знал Гион, и я предложила зайти в бар Каёко, которая была здесь гейшей, а в 29 лет завела свое маленькое дело. Это была очень высокая и стройная женщина, именно у нее я брала напрокат кимоно. Самой Каёко дома не оказалось, но ее бармен встретил нас очень радушно. Было одиннадцать часов вечера, когда мы вошли в бар, и два ночи, когда оттуда вышли. И все эти часы Кадзуэ была свежа и оживленна, и только когда разговор затихал, в ее глазах читалась усталость.

Часть II

Вариации

Глава 9

Многоликие гейши

Гейши не так лукавы, как политики, которые умышленно создают хаос, ловят рыбку в мутной воде и жируют на этом. У гейш, по крайней мере, есть благородство и достоинство, чего нет у парламентариев.

Нагаи Кафу. Удэ Курабэ (1937)

Заветные цветники

В 1976 году в Японии насчитывалось примерно семнадцать тысяч гейш. Первое, с чем я столкнулась, занявшись их изучением, – где всех этих гейш найти. Мне, конечно, было известно, что они есть в старой столице Японии Киото: на любой открытке с видами города в качестве символа города фигурировали если не какой-нибудь храм, то обязательно улыбающаяся майко или гейша. На некоторых открытках сочетаются оба мотива: майко в храме молитвенно склонила голову перед алтарем; так сказать, двукратное свидетельство специфики Киото. Но есть гейши и в энергично модернизирующемся Токио, который, однако, не рискует выступать во внешнем мире под знаком гейши.

Работницы чайных домиков Токио немного отличаются от своих коллег в Киото. Для исследования местных отличий гейш я проводила их анкетирование в разных районах страны, и вариаций обнаружилось немало. Скажем, в Киото они служили дорогим и почитаемым символом, а в общественном сознании десятимиллионного Токио их роль была совершенно незначительна.

Повсеместно гейши существуют в составе общин, называемых ханамати, но дух коллективизма в этих общинах выражается по-разному. В Киото, например, женщины, как правило, живут прямо по месту работы в своей ханамати, снимая маленькие коттеджи или квартиры непосредственно по соседству с чайными домиками, где принимают клиентов. Там же находятся их сестры и мамы, все они постоянно сталкиваются на улицах своего квартала.

В Токио все иначе: там гейши тоже относятся к той или иной ханамати, но проживают в другом месте и на работу по вечерам приезжают в расположение общины. Таких общин в Токио около двадцати (в Киото их пять). Самые лучшие и престижные ханамати Токио посещаются общественными деятелями, политиками и бизнесменами национального масштаба.

Капитал и политическая власть в современной Японии в высшей степени централизованы, и сердцевиной всего является Токио. Две самые известные ханамати Токио, Симбаси и Акасака, находятся в деловом районе города, служащем ареной деятельности самых богатых и влиятельных особ. Ни для кого не секрет, что множество закулисных политических маневров и финансовых сделок совершаются именно здесь во время завтраков в старых фешенебельных заведениях и часто в присутствии гейш. Ничего противоестественного здесь не видят, такая ситуация считается в Японии в порядке вещей, хотя выражение «политика чайного домика» имеет ту же негативную окраску нечистоплотных сделок, что и бытующее у нас выражение «закулисное политиканство». Облик других общин гейш в Токио не имеет ничего общего с нарядным фасадом Симбаси и Акасаки, но узнала я это лишь после того, как достаточно пообщалась с гейшами и их клиентами, хорошо знающими темные закоулки некоторых ханамати.

Токио и Киото – два города с самым большим числом разнообразных по характеру и типажу гейш. Есть гейши и за пределами этих городов, но их называют провинциалками. В большинстве случаев можно и вне двух столиц наблюдать нечто вроде ханамати, но, как показывают нижеприведенные примеры, численность гейш в них значительно меньше. Так, в городе Фукуока на острове Кюсю, некогда славившемся резвыми и нахальными гейшами бадзоку (буквально «конные разбойники»[26]), сейчас всего восемьдесят гейш, что примерно равно численности работниц в одном только Понтотё. В других городах, например в Саге на том же острове Кюсю, гейши исчезли совсем. Практически прекратили свое существование некогда процветающие общины в Осаке, втором по величине городе Японии, что во многом объясняется развитием транспорта: многочисленным любителям этих дам в Осаке достаточно сорока пяти минут, чтобы доехать до чайных домиков Киото.

Таким образом, о серьезных традициях классических гейш Японии можно говорить только применительно к Токио и Киото. Однако самая многочисленная группа девушек трудится вовсе не в этих городах, а в провинциальных курортных центрах. Природные серные источники в Японии на протяжении столетий служили местами отдыха и лечения. В часе езды поездом от Токио на полуострове Изу расположен городок Атами, где находится курорт на горячих водах. Там в 1976 году я обнаружила процветающую колонию гейш, более семисот человек.

Гейши таких городков называются онсэн, словечком с пренебрежительным оттенком, подразумевающим секс напрокат и низкий уровень искусства гэи. Среди них, конечно, водятся танцовщицы и певицы, но в целом репутация их в глазах общественности сильно подпорчена.

Чем больше я вникала в жизнь гейш, фигурально называемую «миром ивы и цветов», тем пестрее мне представлялась картина этого мира. Общее непонимание того, что на ней изображено, и утверждения относительно тесной связи гейш с проституцией, по моему мнению, проистекают из того, что