Дочь Иезавели - Уилки Коллинз

роли жениха, был весьма посредственным игроком. Во время одной, особенно затянувшейся паузы, когда они сидели спиной к двери, их уединение было грубо нарушено. В тишину комнаты ворвался напористый голос, требующий немедленного внимания.

– Эй, вы двое! Если хотите увидеть лучшую пару перчаток во всем Франкфурте, смотрите сюда.

Джек стоял, вытянув перед собой руки в ярко-зеленых перчатках. Было видно, что его самооценка взлетела до небес.

– Почему вы всегда входите без стука? – спросил Фриц с оправданным негодованием в голосе.

– А почему вы обнимаете ее за талию? – задал встречный вопрос Джек. – И я заметил, Мина, – чем больше он вас целует, тем больше вам это нравится.

– Отошлите его отсюда, ради бога! – тихо взмолилась Мина.

– Ступайте наверх! – выкрикнул Фриц.

– А вы опять приметесь за свое?

– Поднимитесь к мадам Фонтен и покажите ей свои новые перчатки, – сказала Мина, проявив смекалку.

– Прекрасная мысль! – воскликнул он. – А вот ты, Фриц, никогда бы до этого не додумался.

Фриц ничего не успел ответить – Джека как ветром сдуло.

Вдова сидела у себя и читала газету. Перед ней на столе стоял пирог и рядом с ним, как бы по чистой случайности, бутылка лимонада. При виде лакомств глазки Джека заблестели.

– Ах, вот они ваши замечательные перчатки, – сказала мадам Фонтен, оценивая глазом знатока новое приобретение. – Очень красивые! У вас отменный вкус, Джек!

Джек принял похвалу как нечто само собой разумеющееся. Его внимание было приковано к накрытому столу.

– Прогулка была удачная, – сказал он. – Мой вид произвел фурор. Раньше все глазели на мой мешок, а теперь все уставились на мои перчатки. Я держался очень скромно, будто ничего не замечаю.

– Наверное, после прогулки проголодались? – спросила вдова.

– Что вы сказали? Проголодался? Клянусь, я бы сейчас мог съесть… Нет, так джентльмены не говорят. Госпожа укоризненно смотрит на меня, когда я в офисе говорю «клянусь». Спасибо. Пирог поем. Простите… надеюсь, в нем есть сливы?

– Есть сливы и много других вкусностей. Отведайте.

Джек изо всех сил старался сохранять приличия и хотел, как ему было сказано, только «отведать» пирог. Но следовать этикету было выше его сил. Он любил сладкое, как ребенок, и накинулся на еду с жадностью.

– Вы ко мне неожиданно подобрели, – сказал Джек, не переставая жевать. – В Вюрцбурге все было по-другому.

Мадам Фонтен увидела в таком начале шанс. Она была не из тех, кто упустил бы его.

– О, Джек, – произнесла она с мягким упреком. – Разве я не ухаживала за тобой в Вюрцбурге?

– Да, – признал Джек. – Было что-то вроде того.

– Что ты хочешь сказать?

Джек доел кусок пирога и почувствовал, что устал от соблюдения правил хорошего тона.

– Вы делали то, что велел профессор, – сказал он. – До меня вам дела не было. Однажды пришлось переворачивать меня… как же неохотно вы это делали. С тех пор вы подобрели. Можно еще пирога? Только кусок потолще. А лимонад тоже для меня?

– Вы не очень-то его заслужили, Джек, после таких неприятных слов. Разве вы не помните, – продолжала она, осторожно направляя разговор в нужное русло, – как я готовила лимонад во время вашей болезни?

Но Джек упорно гнул свою линию.

– Как же вы любите комплименты! – сказал он. – Сказал же я, что вы подобрели. Продолжайте в том же духе, и со временем можете оказаться для меня второй по значению после госпожи. Откройте лимонад так, чтобы пробка с шумом вылетела. Мне нравятся такие штуки. Ваше здоровье! А облизывать губы после лимонада прилично? Прекрасный напиток. И какое же наслаждение чувствовать, как он стекает по горлу вниз. Когда я болел, вы мне не давали такой вкусный лимонад. Мне это напоминает…

– Напоминает о чем-то, что случилось в Вюрцбурге? – спросила мадам Фонтен.

– Да. Подождите. Хочу попробовать обмакнуть пирог в лимонад. Ой, как шипит! Да в Вюрцбурге что-то случилось. Тем утром, когда Дэвид уезжал, я задал ему этот вопрос. Но он очень торопился и выбежал, не говоря ни слова. Это грубо, не правда ли?

Джек продолжал макать пирог в лимонад и при этом не глядел на вдову, иначе ее взгляд испугал бы его. Он поднял глаза, только когда она заговорила. Из всех чувств самым развитым у него был слух, и его поразила резкая перемена в ее голосе.

– А что именно вы спросили у Дэвида? – задала вопрос мадам Фонтен.

– С вами что-то случилось?

– Ничего. Так что вы спросили?

– То, что мне хотелось узнать.

– Возможно, я смогу ответить на ваш вопрос.

– Может быть. Я понял – не стоит макать пирог в лимонад, в нем остаются крошки.

– Возьмите другой кусок, Джек.

– Можно самому?

– Конечно. Но вы так и не сказали, что хотели узнать.

– Я хотел знать, – наконец ответил Джек, – кто отравил мистера Келлера.

В этот момент, нарезая пирог, он наткнулся на засахаренную дольку апельсина и не видел, как лицо вдовы снова изменилось. Она быстро отвернулась и стала ворошить дрова в камине. Стоя спиной к столу, она обрела уверенность.

– Какой вздор! – отозвалась вдова.

Заподозрив посягательство на его достоинство, Джек не донес пирог до рта, остановившись на полпути. Такого он стерпеть не мог.

– Я никогда не несу вздор, – резко ответил он.

– Сейчас несете, – так же резко возразила вдова. – Мистер Келлер заболел, как всякий другой человек. Никто его не травил.

Джек вскочил на ноги. В этот момент он забыл о пироге.

– Никто? – повторил он. – Тогда ответьте: его излечило снадобье из синей бутылки?

Кто ему это сказал? Мог Джозеф. Могла Мина. Но сейчас задаваться таким вопросом нельзя. Надо выбить эту мысль из его головы. И она бодро произнесла:

– Да, это так, – и ждала реакции Джека.

– Ясно, – сказал Джек. – Мистера Келлера вылечило лекарство из синей бутылки, как и меня. А меня отравили. Что на это скажете?

– Вы не были отравлены, – решительно возразила вдова.

Джек подошел к камину, и в глазах его снова вспыхнул огонек сумасшедшего из Бедлама.

– Дьявол – отец лжи, – торжественно заявил он. – Не лгите. Я собственными ушами слышал, как Доктор говорил, что меня отравили.

У вдовы был готов ответ.

– Хозяин сказал так, чтобы вас напугать, иначе в его отсутствие вы могли попробовать еще какое-нибудь лекарство. Вы пожадничали, Джек, и выпили в лаборатории двойную дозу из бутылки лилового цвета. Так что виновник в своей болезни вы, а никакой не яд.

Джек сосредоточенно смотрел на вдову. Он считал, что раз его и мистера Келлера излечила настойка из синей бутылки, значит, оба были отравлены. Но как одно лекарство могло помочь в двух разных случаях? Это