Опасная наследница второй очереди - Вера Павловна Окишева

– Я не у всех смотрел, но этот тюбик пользованный.

– Странно, я первый раз вижу это средство.

– Это легко проверить, сделав анализ смывов с кожи твоих рук.

Я посмотрела на свои пальцы и, подавшись вперед к мужчине, протянула их.

– Вперед, проверяй.

Макконнелл не сдвинулся с места, только бросил тюбик на стол и вновь прикрыл на миг глаза.

Он явно устал, и вино не шло ему на пользу.

– Кто освободил детей? – хрипло спросил он, впиваясь в меня своими почерневшими омутами.

– Полиция, - не стала играть в «несознанку», только добавила сарказма. - Местная полиция.

Да, не федералы, не грозные сотрудники с Земли, а местные. Просто взяли и сделали то, что не под силу было сделать специальному агенту. Это его злило. И злоба его была бессильной.

Я встала и, зайдя за спину Бенедикта, стала массировать его каменные плечи.

– Точно это была не ты? - тихо уточнил агент, а я рассмеялась.

– Ты обо мне какого-то неверного мнения. Я же не всесильная.

– Но их нашли, как ты и просила.

– Да, я просто попросила.

– Да… - Бенедикт замер, схватил меня за руку и больно дернул, заставляя обойти его с боку. - У кого еще ты попросила?

Злобный оскал и жгучая неприязнь в глазах. Бенедикта от усталости явно уже вело.

– Ты ревнуешь? Зря.

Я склонилась и поцеловала Макконнелла, он словно этого ждал, схватил меня в жесткие объятия, усадив на свои колени, и жадно ответил на поцелуй. Клеймил меня горячими губами, заставлял таять под натиском своей страсти.

– У кого ты попросила, Ками? Скажи.

Я ласково погладила его по щекам, ощущая пробившуюся щетину на скулах.

– Забудь, тебе их не взять. Они тени. Я сама не знаю, у кого я попросила.

– Так не бывает.

– На Полунии много что бывает, Бенедикт. Много чего странного и непонятного. Главное, что дети спасены. И завтра, возможно, найдутся еще.

– Что они попросили взамен?

Я вновь поцеловала агента, стала раздевать его. От него пахло полицейским участком, но сейчас мне было плевать на ароматы, на то, как жестко Бенедикт перехватывал инициативу. Хотелось раствориться в жарком соитии, чтобы забыть этот день, забыть цену за спасение детей. Про разговор в столовой. Про то, что я опять не могла спать. Про все забыть, только секс. Животный, жесткий, с перчинкой легкой боли от необузданной страсти. Бенедикт властно раздвинул мои колени, накрыл своим горячим телом. Стянул сорочку, спутывая в ней мои руки над головой. Я словно пойманная преступница, и нет возможности ни царапаться, ни хвататься за волосы. Только подчиняться, подстраиваясь под размеренные толчки. Наслаждение от колючих поцелуев электрическими разрядами пронзало тело. И я тонула в своих стонах, в своих ощущениях наполненности, сладкой неги. Кровать тихо скрипела под нами, постельное белье спуталось и валялось в ногах. Бенедикт не отпускал меня ни на миг, каждый раз ускоряя темп. Капли пота серебрились на его коже в сумраке комнаты. Я и сама взмокла. Тело ослабло, колени дрожали и разъезжались, отчего Бенедикту приходилось удерживать меня в одном положении руками.

– Ками, что ты со мной делаешь? – хрипло шепнул он, когда мы, обессиленные, рухнули на подушки.

– Что? - тихо спросила.

– Ты ведь преступница, а я должен тебя посадить.

– На свой член? Я согласна, – томно шепнула и потерлась ягодицами о его пах.

– Спи, – недовольно рыкнув, Бенедикт сильно прижал меня к себе.

Я протяжно вздохнула. Если бы я знала, что я делала. Я сама не знала. Но секс с Макконнеллом мне был нужен, чтобы не утонуть в пучине одиночества.

Наутро в новостях сообщили об очередном обыске, Бенедикт внимательно слушал ролик через свой браслет, мешая нам с Варей обговаривать ее тренировки. Сегодня я узнала, что Освальд решил предложить Варе побегать вместе с ним. И, конечно, она не отказалась, ведь я в очередной раз проспала. Просто у меня была своя утренняя тренировка верхом на одном весьма горячем жеребце, что сейчас чинно слушал новости, хмуря брови.

– О, еще детей нашли, - порадовалась я, заглядывая в виртуальный экран браслета Бенедикта. Он недовольно смерил меня взглядом.

– Местная полиция молодцы, - процедил он сквозь зубы.

– Пока не было федералов, и не чесались, а как поняли, что головы полетят, быстро переобулись, - проворчала молчаливая Аглая. Обычно она любила поговорить за завтраком о своих планах, а сегодня весьма тиха.

– Что собираетесь делать сегодня, тетушка?

– У меня свидание, – важно сообщила она, а я закатила глаза.

– Желаю отлично провести время.

– А тебе не залететь раньше свадебной церемонии. Или у вас не будет свадьбы? - ехидно выдала она, а я удивленно моргнула.

Бенедикт смерил тетку взглядом.

– Мы предохраняемся. К тому же Ками категорично настроена против брака. Нужно время, чтобы переубедить ее.

– Да, мы слышали, как вы ее уговариваете, - по–доброму посмеялась Варвара. – Даже завидно.

И сестра бесстыдно с укором воззрилась на Освальда, который поставил передо мной свежевыжатый апельсиновый сок. Травин подмигнул ей, но промолчал, тихо удалился. Я же, улыбнувшись, покачала головой. Вот уж кто сильно хотел замуж.

– А ты позовешь меня замуж? – тихо спросила я у Бенедикта.

Тот поджал губы.

– Ты же знаешь, что не смогу.

Ответил он не сразу, наверное, прошла минута. Я даже и забыла о вопросе. Но как же горько это слышать, оказывается.

– А я бы вышла за тебя, - тихо произнесла. - Так что и не зови, а то соглашусь.

То, что я и не мечтала о замужестве – это правда. Мужчина – это навязанная ответственность. Это сложности, это чужие мысли и поступки. Не хочу этого ничего. Мне достаточно и мимолетных встреч.

Понедельник я провела, решая вопросы по гостинице, делать это приходилось в полной конспирации, чтобы тетка не узнала. Она как раз умотала на свидания. К вечеру, перед ужином, мне принесли повестку. Вызвали еще раз на допрос, уточняли некоторые нюансы, из которых я поняла, что Бенедикт, как ни старался, доказать мою причастность к смерти Давида не смог, чем был то ли опечален, то ли обрадован. В общем, хмурился все сильнее, и приходилось тормошить его сексом, чтобы не отчаивался. Каждая наша ночь наполнялась особенным ритуалом. Бенедикт сначала жестко брал меня,