За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

«Что-то нынче сердчишко навовсе из груди выскакивает! Голова кружится! Видно, к дождю! Надобно успеть до слякоти и до дождей ох сколь дел переделать! Вестей с Алтая что-то нет! Ещё в начале лета отправил с Барнаульских приисков на Змиёву гору знающих старателей, а от них ни слуху ни духу! Должно, должно там золотишко быть! Не зря старики сказывали о каменьях с золотыми прожилками! Запаздывают мужички!» – размышлял заводчик.

Но вдруг в груди что-то так сдавило, что дышать просто стало невмоготу. Акинфий Никитич хотел было крикнуть вознице, чтобы тот остановился. Но только тяжёлый, предсмертный хрип вырвался из груди. Дыхание его прервалось, и тяжёлая голова с открытыми очами упала на лежащие в повозке подушки.

Акинфий Никитич скончался на шестьдесят восьмом году жизни. Это печальное событие произошло в пути на Каме пятого августа тысяча семьсот сорок пятого года от Рождества Христова. Он так и не добрался до своих заводов.

Акинфий Никитич Демидов оставил России двадцать пять заводов, восемнадцать из которых построил сам. Он ставил мосты, прокладывал дороги, соединившие Российскую империю с Сибирью, открыл богатства Алтая и заложил город Барнаул. Великий человек покинул мир.

* * *

Матвею Афанасьевичу не спалось. Месяц заглянул своим ярким рожком в комнату и осветил её углы. За открытым окном звенели летние цикады, тянуло ароматами луговых трав и цветов. Долго ворочаясь в постели, пытаясь уснуть, Матвей тяжело вздохнул.

– Вот уж шесть годков минуло с тех пор, как Тихона проводил! Летит времечко! Стар становлюсь. Неужто не свидимся с Тишей? Дошёл ли до Бела моря? Живы ли там сородичи? Сколь вопросов! Тревожно на сердце. Впереди дел ещё много, руки надобны! Я слабею, хорошо, Антип во главе хозяйственных дел плотно встал, но всё же Тихона недостаёт.

Каждый раз на Матвея Афанасьевича наваливались ночные мысли, от которых общинный староста не мог спать. Вот уж и зарница осветила небосвод, а он всё не спал. Устав от бесполезного лежанья, Матвей встал. Лёгкое льняное платье лежало на стуле рядом с кроватью. Он медленно оделся, подошёл к небольшому столику, на котором стояла крынка с приготовленным с вечера квасом. Отпив ядрёного напитка, настоянного на хмеле и медах, мужчина подошёл к открытому окну. Окинув взором усадьбу, он остался довольным.

– Крепкое хозяйство поднялось. Отблагодарила алтайская землица труд общинников. Господь посылает хорошие урожаи, озёра наполнены рыбою, а леса зверьми, соляная артель вносит знатный вклад в общинное хозяйство. Всё ладно! А покоя нет! Неизвестность за Тихона, за сородичей точит, будто червь!

Мрачные мысли не покидали Матвея Афанасьевича. Поразмыслив, стоя у окна, он вышел на высокое крыльцо дома. Солнце уже выкатилось на равнинные возделанные человеческой рукой поля. Настроение у общинного старосты улучшилось.

«Красотища какая! Есть ли что прекраснее результатов человеческого труда? Спасибо тебе, Господи, что наградил нас созиданием!» – Он перекрестился. Спустившись с крыльца, Матвей вышел за калитку ограды и пошёл за околицу.

Его взору открылись уходящие за линию горизонта поля. Высокий пшеничный стержень держал наливающийся колос. Ласковый утренний ветерок, набегая, слегка колыхал зреющие хлеба. Чистое, словно причёсанное, поле разделяла неширокая дорога. Матвей Афанасьевич всмотрелся в открывшуюся даль.

Но вот показался медленно ползущий обоз.

«Что за люди? Не видали таких больших обозов с поселения общинников в Луговом?» – разволновался староста.

Он напряжённо всматривался в приближающийся обоз. Сердце тревожно билось, напряжение во всём теле возрастало. Матвей с нетерпением ждал движущихся людей. Он боялся надеяться на чудо, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что это возвращается Тихон. Уже стало хорошо видно сидящих на первых подводах людей. Серая лента обозников приближалась к селу. Человек, правивший лошадьми на первой подводе, вдруг соскользнул, передав вожжи сидевшей рядом с ним женщине, и бросился бежать навстречу Матвею Афанасьевичу.

– Тятя! Тятя! Родной! Это я! Тихон! – разлился в утренней тишине возглас бегущего человека.

Матвей Афанасьевич от такой неожиданности оторопел. Он смотрел на устремлённого к нему сына и не верил в свершившееся! На разгорячённые от волнения щеки набежала непрошеная слеза. Наконец, очнувшись, осознав случившееся, Матвей пытался оторвать потяжелевшие ноги и устремиться к приближающемуся сыну, но не мог сдвинуться с места. Его уста что-то беззвучно пытались произнести, тело не слушалось, и голос пропал. Он словно застыл. А сын бежал и бежал! И вот он рядом! Матвей всё ещё не верил своим глазам!

– Тятя! Тятя! Это же я! Тихон! Я вернулся!

Он припал к отцовской груди и зарыдал. Только теперь, почувствовав тепло от тела сына, Матвей Афанасьевич очнулся.

– Сынок! Сынок! Тишаня! Я думал, что и не доживу до нашей встречи! Милый ты мой! Дорогой ты мой!

Они оба смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Перед Матвеем Афанасьевичем стоял молодой, сильный мужчина. Его чёрные, жуковые волосы блестели на солнце, небольшая бородка окаймляла загоревшее лицо, которое было мокрым от слёз. Они обнялись и долго не выпускали друг друга из объятий. Только голоса подъехавших обозников заставили их оторвать взор друг от друга.

– Вот, тятя, наши сородичи! А вот моя Катерина с сыновьями! Узнаёшь, тятя, жену мою, венчанную тобой?

Молодая, красивая женщина, сойдя с телеги, взяв за руки двух мальчиков, устремилась к отцу и сыну.

– Здравия желаю вам, батюшко! – поклонилась Катерина. – Вот сыночки наши с Тишей! – Она слегка подтолкнула к Матвею мальчиков.

– Катя! Доченька! Как же я счастлив! Вот теперь будет мне замена! Можно и на покой!

– Что ты, что ты, тятя! Со мной пришли наши сородичи! Глянь, сколь много нас! А у тебя растут два внука! Будем живы, тятя! – радостно воскликнул Тихон.

С подъезжавших телег сходили люди. Все они небольшим кругом встали вокруг Матвея Афанасьевича и Тихона. Их напряжённые глаза устремились на Матвея.

– Дорогие мои сородичи! Общинники! Подгоняйте телеги к молельному дому! Я дам колокольный сигнал к сбору! Большая радость пришла в наш дом! Братья и сестры, добро пожаловать на алтайскую землю!

Произнеся эти слова, Матвей Афанасьевич стал отбивать поклоны приблизившимся людям.

– Благостную весть, отче, слышим мы от тебя! Долог путь наш был и нелёгок! Милостью Божию мы пришли сюда! – откликнулся один из старейших обозников.

Спустившись с телег, люди осеняли себя крестом. Обоз тронулся к центру Лугового, где стоял молельный дом. Звонкий колокольный звон разнёс по селу радостную весть. Проснувшиеся селяне спешили на колокольный звон.

* * *

По случаю прибытия новых поморов Матвеем Афанасьевичем был проведён большой и торжественный молебен. Более шести лет пришлось Матвею ждать это событие. Много поморов прибыло