Вик Разрушитель 11 - Валерий Михайлович Гуминский

Что-то он не договаривает! Неужели магическая защита стоит? Но мне не стоит труда её взломать. Только… не испорчу ли таким образом фолиант? Нет, не ощущаю магию.

— Спасибо, Патрикей Ефимович, — искренне ответил я и попробовал сок. Вкусный! — Признаться, не ожидал от вас такой щедрости.

— Скупердяем считал? — князь сделал вид, что обиделся, но в глазах прыгали весёлые чёртики.

— Как можно? Я же не просил у вас денег!

— Это точно! Зато втянул Аришку в свои махинации со ставками!

Ого! Как это он пронюхал? Я про ставки, конечно. Княжна, так-то, ещё задолго до меня втянулась в «неподобающее барышне дело». Неужели отец Арины поделился откровениями дочери со своим старшим братом?

— Я не проиграл ни одного боя, — не стал я отрицать очевидного. — Арина всегда ставила на меня, и весьма недурно укрепила своё финансовое положение.

— Вот это меня и остановило, чтобы не свернуть тебе шею. Ты невероятно везучий парень. Да и племянница встала за тебя горой. Кстати, когда будешь предложение ей делать? Пора бы и помолвку провести.

Взгляд князя стал пронзительно-острым, изучающим. Голицын будто хотел проникнуть в мой мозг и рассмотреть, что там творится, не собираюсь ли я провернуть некую хитроумную комбинацию. Ставя себя на его место, тоже бы волновался. Девушка, по сути, уже на выданье, пошла против мнения Главы Рода и родителей, честно призналась, кого хочет видеть своим мужем, и вдруг наступила пауза. Не самая приятная для неё. Я чуточку смутился, но всё же смело посмотрел на Патрикея Ефимовича.

— Скоро. Нужно уладить кое-какие дела…

— С Мстиславскими? — понятливо хмыкнул Голицын. — Загнал ты себя в ловушку, парень. Понимаю, какой выбор перед тобой стоит. Но ведь никто не запрещает признаться своей избраннице в любви. Аришка ждёт, а ты не телишься. Даёшь мне слово, что к весне пришлёшь сватов?

— Вы мне не оставляете выбора, Патрикей Ефимович, — я припал к стакану с соком, освежил горло.

— А то гляди, сейчас позвоню Арине, чтобы сюда ехала, и при мне ты признаешься ей, — пригрозил Голицын. Он явно не шутил, разгорячившись от желания скрутить меня в бараний рог.

— Думаю, это лишнее.

— Ладно, — внезапно расслабился хозяин дома. — Как продвигаются дела по «Бастиону»?

— Неплохо. Нужно понимать, что мы строим завод с «нуля», возможен перенос срока запуска завода. Но к осени начнём выпускать продукцию, к этому есть все предпосылки.

— Хорошо, верю тебе, — князь на мгновение прикрыл глаза, потом наклонился вперёд и пододвинул ко мне фолиант госпожи Тёмной. — Почему-то мне кажется, что с твоей удачей, пронырливостью и лихостью получится перевести теорию в практическое русло.

— Но вы же понимаете, что я вам об этом не скажу? — нахально спросил я. — Удача любит тишину.

Голицын усмехнулся.

— Даже если и так, у Аришкиных детей появится шанс стать телепортаторами.

Везде и во всём в первую очередь — выгода. Мстиславские, Инглинги, Голицыны, Захарьины… Представители этих родов уцепились за возможность усилить Дар крови за счёт будущих детей от Антимага, не понимая, что механизм (к тому же весьма своеобразный) магического наследства может дать сбой. А с «выбраковкой» никто не станет заниматься. Да плевать. Я своих детей буду любить и без всякого Дара. А дедушки и бабушки, если их что-то не устраивает, могут идти лесом за горизонт. К тому времени, когда наследники подрастут, я значительно усилю свои возможности, а боевые жёны укрепят семейный тыл.

Мы ещё посидели немного, поговорив на разные, но ничего не значащие, темы, и Голицын стал поглядывать на часы. Я уже думал, что пора закругляться и отчаливать, как вдруг Патрикей Ефимович заявил:

— Ты с моим Васькой будь пожёстче. Разрешаю. Он так-то человек неконфликтный, но алкоголь делает его идиотом. Кажется, у вас был неприятный разговор на свадьбе Алёшки Куракина…

— Да нормально всё, Патрикей Ефимович. Василий переживает за Арину, вот и решил с позиции старшего родственника поучить уму-разуму, — шутливо ответил я.

— Его самого надо учить, — вздохнул Голицын и неожиданно проговорил: — Я прошу тебя, Андрей, отнестись к его взбрыкиваниям спокойно. Но если твоей чести будет нанесён урон — а Васька иногда за языком не следит — первым делом свяжись со мной, не делай поспешных шагов. Я его накажу своей властью…

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — я тоже вздохнул и взял со столика книгу, ощутив её солидный вес. Захотелось тут же открыть и окунуться в чтение. Но прежде всего пришлось попрощаться с князем и пообещать ещё раз, что не стану затягивать с признанием Арине. Да я и сам понимал, насколько важно девушке знать, что она небезразлична своему избраннику. Но эта чёртова политика, которую нужно учитывать при таких обстоятельствах! Обидятся и Мстиславские, и Инглинги, что я предпочёл представительницам их Родов менее важную персону. Поездка в Скандию меняла весь расклад, поэтому сюрприз преподнесу всем именно там.

Голицын проводил меня до вестибюля, проявив тем самым не просто уважение, а заодно дав понять слугам, что «этот молодой человек теперь желанное лицо в моём доме». Ну, ещё бы — будущий родственник, с которым связано благополучие Рода Голицыных!

— Приезжай, если что, я тебе всегда рад, — на прощание сказал князь, добавив мне ещё больше очков в глазах прислуги.

Я поехал домой, с вожделением начав листать тронутые желтизной страницы уже в машине. Текст был написан дореформенным языком, но вполне читабельным, несмотря на «научность» и завуалированность некоторых фраз. Судя по пространным рассуждениям, госпожа Тёмная уделяла много внимания именно телепортации с помощью ритуалов. Не совсем под мои практики, но полезное найти можно даже в такой мешанине методик. И я обязательно найду, проштудирую книгу от корки до корки!

Возле ворот усадьбы стоял незнакомый мне чёрный «Хорс». Явно не Брюс приехал, и не дядька Сергей. Но по номеру ясно, что он принадлежит кому-то из родственников Мстиславских. И кто бы это мог быть?

На крыльце меня встретил Эд и доложил, не дожидаясь вопроса:

— К вам с визитом боярин Матвеев Кондрат Васильевич. Он в гостиной ждёт.

— Кто такой? — озадачился я.

— Я попробовал выяснить, но этот дворянчик цедит слова через зубы, словно разговаривать со мной для него мука невероятная, — Эд пожал плечами.

— Куан, — я повернулся к наставнику, застывшему за спиной, и протянул ему фолиант.