Цена прощения - Татьяна Катаева
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Нет… нет, родная… нет… — слова выходят шёпотом, будто я боюсь разбудить что-то страшное.
Я опускаюсь на колени. Руки дрожат так, что я почти теряю координацию.
— Ева… ЕВОЧКА… слышишь?.. — я касаюсь её лица, холодного, как стекло. — Ты не смей… не смей меня бросать… ты же обещала… Ты обещала вернуться ко мне…
Голос ломается. Я наклоняюсь над ней, ставлю ладони ей на грудную клетку — и начинаю давить.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Знаю технику. В армии мы и не такое изучали. Потому что умение быстро реагировать и правильно предоставить первую помощь — очень важно. Но знать и делать — разные вещи. Да и ещё, когда перед тобой не дышит твой любимый человек… Потому что сейчас каждое нажатие — это удар по моему собственному сердцу кувалдой.
— Дыши… прошу… дыши…
Я считаю вслух, сбиваюсь, снова начинаю. Боль в руках, кислота в лёгких, но я давлю и давлю, будто силой смогу протолкнуть в неё жизнь. Опускаюсь ниже, перекрываю её рот своим.
Дыхание рот в рот.
Раз.
И ещё.
— Возвращайся… — я шепчу прямо ей на губы. — Пожалуйста… пожалуйста, возвращайся ко мне…
Слёзы мешают дышать. Смешиваются с морской солью. Стекают по моим щекам.
— Боже… — слова сами вырываются, хотя я никогда не был до конца верующим. — Боже, если Ты есть… если Ты сейчас слышишь меня… не забирай её… прошу… Не трогай её… Не сейчас… не после всего… Если хочешь забрать кого-то — забери меня. Только не её. Только не её…
Я снова давлю ладонями на её грудь.
Сильнее.
Жёстче.
Пальцы уже немеют, но я продолжаю.
— Ева! — крик рвёт горло. — Ева, вернись! Пожалуйста, ВЕРНИСЬ!
Мир сжимается до одного звука — тишины. Которая страшнее звука взрыва. Которая рвёт барабанные перепонки сильнее криков. Потому что сейчас тишина — это молчание смерти.
И вдруг — дрожь.
Её тело дёргается. Слабо. Едва заметно.
— Ева?.. — я замираю, чувствуя, как всё внутри рвётся от надежды.
И в следующую секунду она резко выгибается, воздух срывается из лёгких — вместе с водой. Она кашляет.
Сначала тихо. Потом сильнее. Сильнее.
Я переворачиваю её на бок, поддерживаю рукой голову. Вода льётся из её рта на песок. Её пальцы сжимаются в кулак. Она пытается вдохнуть, захлёбывается, снова кашляет.
— Дыши… — я глажу её по спине, рыдая. — Дыши, родная… давай… вот так… ещё…
Она втягивает воздух. Рвано, неровно, но живо.
И я в этот момент падаю рядом, не чувствуя собственных ног.
Она дышит.
Она здесь.
Она жива.
Она не бросила меня.
— Ева… — я произношу её имя так, как будто впервые в жизни смог заговорить. — Я с тобой… слышишь?.. Я здесь…
Её глаза медленно приоткрываются. Она смотрит на меня — слабым, потерянным взглядом человека, который только что вышел из темноты.
И едва слышно шепчет:
— Саша?..
У меня ломается всё — сердце, голос, дыхание.
Я прижимаю её к себе, дрожа всем телом.
И в этот момент понимаю: если бы она не вдохнула — я бы тоже не стал...
Потому что моя жизнь — в её дыхании.
Глава 37. Ева
Я глубоко вдохнула. Медленно. Чтобы хоть как-то смыть с себя этот напряжённый взгляд семи пар глаз, сверлящих мне спину.
— Боже, я вас умоляю, успокойтесь вы все! Я в порядке, — повторяю уже громче и разворачиваюсь к окну, делая вид, что любуюсь унылым больничным двориком.
На самом деле я просто не хочу смотреть на это собрание. Мой личный Совет Безопасности. Который, кажется, вот-вот начнёт кидаться друг в друга, как минимум кофейными стаканчиками.
Саша, Антон, Дарина, Катя, Эльдар и мои родители... Все стоят за моей спиной и чего-то от меня ждут. Наверное, истерики, крика, слёз... А у меня всё ровно. На душе полнейшее спокойствие. Я бы сказала даже — идиллия, если бы эта толпа перестала дышать мне в затылок.
Я чувствую себя отлично. Странно, но отлично. Конечно, я и сама в шоке с этого. После всех пережитых мной событий, пролитых слёз, потерь... Я вдруг спокойно воспринимаю то, что меня чуть не убили. Что я могла остаться на том дне, без возможности и малейшего шанса выбраться наружу.
Кто бы мог подумать, что девушка, которая в первую нашу встречу вызвала во мне такие приятные эмоции, может попытаться меня убить. Если, конечно, углубиться и попробовать понять её... Нет, не могу и не хочу я это понимать.
Так сильно любила, что готова была убить?!
Я тоже любила... Я прошла собственный ад, когда отказалась от любимого. Да, осознаю, что совершила ошибку. Но я за неё заплатила довольно-таки высокую цену. А ещё... В тот день, когда я постучала в дверь Саши... Я же не кинулась на Виту с ножом, потому что она с моим мужчиной. Нет, я ушла. За что тоже заплатила.
Возможно, если так подумать, мы подло поступили по отношению к Вите, когда до того, как дать ей переварить всё это, мы уже были близки.
Но мы любим друг друга.
Мы изголодались и соскучились.
Нельзя винить человека за то, что он счастлив. И тем более, его нельзя ненавидеть за это. И его нельзя за это убить.
Мои воспоминания о том дне — очень скудные. Точнее, не о дне, а именно о моменте, когда тьма меня поглотила. Я даже испугаться не успела. Всё, что помню, это укол Виты, а дальше — заплаканное лицо Саши. Поэтому я и пытаюсь доказать моим близким, что со мной всё в порядке. Потому что я ничего не помню.
А сейчас я просто счастлива.
Настолько, что хочется смеяться, светиться, петь — и одновременно забиться под одеяло, чтобы никто не видел, насколько мне хорошо.
Потому что он рядом. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду.
За две недели, пока я в больнице, он ни разу не уехал домой. Вещи ему привезла сестра. Он живёт со мной в вип-палате. Он не даёт мне унывать и грустить, потому что рядом. Как я могу плакать, когда его руки на моей талии, а его взгляд — полный тепла и заботы?
И вот даже сейчас, Саша стоит в двух шагах от меня, и я всё чувствую: его нервное дыхание, его дрожащие пальцы, его взгляд — тяжёлый, сосредоточенный, будто он следит за каждым моим вдохом, чтобы, не дай Бог, я не забыла, что надо дышать.
Виту арестовали
