Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

не ахти. Залп моих пушек стал более весомым аргументом. Потери были меньше, чем у восточного склона, потому что крестоносцы были разделены виноградными лозами, и передние прикрывали тех, кто скакал за ними. Как бы там ни было, а несколько десятков врагов мы выкосили тремя залпами, заставив уцелевших стремительно отступить.

В этот момент обе колонны атаковала гуситская конница и пехота, подошедшие из города. Если сказать точнее, деморализованные имперские рыцари, увидев отряды, спешившие нам на помощь, дали дёру. Видимо, не имели желания получить цепом по башке.

Поняв, что сражение окончено, я приказал артиллеристам сбежать по восточному склону и собрать трофеи. У гуситов что-то типа местечкового социализма. Всё якобы общее, но кое-кто получает больше, а мы наёмники, которым пока что ничего не заплатили, и неизвестно, заплатят ли вообще. Наше дело собрать доспехи и оружие убитых именно нами врагов. Выкуп за пленных тоже не помешает. Впрочем, с последним видом военного дохода мы пролетели. Гуситы не возражали, когда мои артиллеристы собрали и отвезли в редут на захваченных лошадях доспехи и оружие, но двух раненых рыцарей отобрали грубо и тут же прирезали. Классовая борьба самая беспощадная.

8

44

Малозначительная стычка, ничего не решающая, в которой погибло всего три-четыре сотни рыцарей, быстро превратилась в великую победу гуситов. В народ ушла легенда о небольшом, меньше сотни, отряде пеших воинов, которые дали отпор тысячам конных бронированных рыцарей. Вся Богемия узнала, что имперскую армию можно бить, а значит, и нужно. О том, что главный вклад внесла моя артиллерийская батарея, скромно умалчивали. Не так, чтоб совсем. Все-таки упоминали, что помогли тарасницы, но об участии наемников из Новгорода ни гу-гу. Победили гуситы — честь им и хвала!

Зато об этом хорошо знали старшие командиры мятежной армии. На Виткову гору прибыл Ян Жижка в сопровождении Яна Рогача из Дубы, отца Ондржея, и еще нескольких человек, имена которых сразу вылетели из моей дырявой головы. Старый знакомый сильно поседел и где-то лишился левого глаза, что придавало лицу некую гротескность. Он обнял меня, как старого друга, поздравил с победой.

Не забыл похвалить и себя:

— Не зря я тебя позвал! — и порадовал нас: — На днях получите жалованье сразу за два месяца.

— Это поднимет боевой дух моих подчиненных, — честно признался я.

— Понимаю их. Сам служил наемником, — сообщил Ян Жижка и перешел к важному для него вопросу: — Мне сказали, что у тебя коуфницы намного лучше наших и зелье ядренее. Не сделаешь для нас такое же?

— Ты ведь понимаешь, что я не сам изготавливаю его, а покупаю по сумасшедшей цене у купцов из Самарканда, столицы империи Тамерлана. Там и модфы отлили, как у них называют коуфницы. Металл для них везли со всей империи и работали лучшие мастера. Если б сделали плохо, остались бы без голов. Они справились и озолотились — сказал я наполовину правду или наполовину ложь.

Если открыть гуситам секрет бездымного пороха, через короткое время его будет знать вся Западная Европа, а туземцам нельзя продавать высокотехнологичное оружие.

— Подскажи им, пусть нам привезет, — попросил он.

— Они так далеко не поедут ни за какие деньги. Слишком длинный и опасный путь пришлось бы проделать. До Новгорода не могут добраться, встречаюсь с ними на Волге, — продолжил я заливать.

— Теперь понятно, почему Тамерлан побеждал всех, — сделал вывод мой собеседник.

— Не только благодаря оружию. В его армии была строжайшая дисциплина. За невыполнение приказа командира сразу отрубали голову, — выдал я порцию чистейшей правды и посоветовал: — Если хотите победить, вам надо ввести в своей армии такую же. Голову, конечно, отрубать только в крайнем случае, но наказывать строго. Иначе превратитесь в такую же толпу хвастунов, как рыцари, которым главное продемонстрировать удаль, даже если из-за этого проиграют сражение.

— Это да, согласен. Наша сила в единстве, — произнес Ян Жижка. — Стараюсь приучить своих людей к беспрекословному выполнению приказов, но, если сильно надавишь, разбегаются. Вот и лавирую, как умею. Только победы заставляют их прислушиваться ко мне. Ваша тоже поможет. Я так и говорю всем, что вы одолели врага потому, что действовали слаженно, четко выполняли приказы. У нас любят по любому поводу сходку устраивать, и каждый считает правым только себя, но я их отучу.

— Это общая болезнь непрофессиональных армий. Разбей воинов на десятки, сотни и тысячи, назначь командиров и спрашивай только со старших, а они пусть требуют с младших, — подсказал я. — Тогда воины будут выполнять твои приказы, а ненавидеть за принуждение своего десятника.

— А ведь так оно и есть! — радостно воскликнул он и посмотрел на свою свиту, которая угодливо закивала.- Завтра займусь этим.

— Не забудь подкрепление прислать сюда. Утром могут еще раз атаковать, но уже пехотой, с которой нам труднее будет справиться, — сказал я,

— Вернусь в Прагу и сразу направлю к вам сотен пять. Ты будешь у них командиром, — пообещал он и произнес торжественно, на полном серьезе: — Назначаю тебя комендантом Витковой горы!

Даже не знаю, для кого это бо́льшая честь — для меня или горы⁈

45

Крестоносцы сделали правильные выводы и больше не нападали на нас. Поползли слухи, что в их армии начался разлад. Рыцари обвинили своего сеньора-императора в том, что бросил их на верную погибель. Несколько отрядов ускакали по домам, отказавшись участвовать в крестовом походе. Они ведь прибыли убивать безоружных крестьян, а не погибать под пушками. В общем, не тот пошел крестоносец. До иерусалимских они разве что голимыми понтами дотягивали, но никак не отвагой. Двадцать восьмого июля западно-римский император Сигизмунд короновался, как правитель Богемии, в крепости Пражский град, расположенной в левобережной части столицы. Теперь у богемцев два правителя, могут выбирать на свой вкус. Первым был литовский князь Витовт, который согласился принять трон от гуситов, но приезжать в Прагу и короноваться, как и участвовать в войне, отказался. Через два дня более свежий из них снял осаду Праги. Большая часть крестоносцев разъехалась по домам, а меньшая расположились в городе Кутна-Гора, где находились серебряные рудники — источник благосостояния Богемии.

Гарнизон Витковой горы, которым я прокомандовал две недели, был распущен. Мою батарею перевели в Прагу, поселив нас в монастыре бенедиктинцев на Слованах, в Новом городе, как назвали район между Старым и замком Вышеград. Наверное, готовились взять штурмом последний оплот