Праздники пар - Элизабет Прайс

его сюда? Тот факт, что я приеду не одна, должен был остановить тебя, и ты знала, что я приведу свою пару.

Да, её мать пригласила на вечеринку бывшего мужа Сесиль. Точнее бывшего мужа номер два. Оба мужа изменяли Сесиль. Её первый изменял со старой подругой, которую он любил больше, чем Сесиль, — их брак был устроен. Второй, потому что Сесиль не могла забеременеть, а тщеславный мужчина хотел продолжить свой род. Оба они были полные… полные… слизняки! Второй бывший муж был на вечеринке и удостоил её высокомерной улыбкой, которая вызвала у Сесиль какие-то очень чуждые чувства гнева, когда Марианна представила всем Бориса.

Марианна взяла её за руку и повела из комнаты, подальше от напрягающего, заинтересованного слуха кухарки.

— Мне жаль, дорогая. Твоя кузина Луиза пригласила его. Ты знаешь, что она баллотируется в совет, и семья Эдмунда имеет большое влияние. Видимо, он намекнул, что хочет прийти, и она не чувствовала, что у неё есть выбор.

— Хотела бы я, чтобы ты сказала мне заранее.

Марианна очень красиво поджала губы. Всё, что делала Марианна, было идеально. Как и Сесиль, она была высокой и стройной, но её серебристо-седые волосы были уложены в боб. Ей было почти семьдесят, но она вполне могла сойти за женщину на двадцать лет моложе. Она объяснила это хорошими манерами и уравновешенностью — вещами, которых Сесиль пыталась достичь, но так и не овладела ими полностью. Но, с другой стороны, при всех своих нежных занятиях, таких как составление букетов, Сесиль любила такие вещи, как софтбол, и любила учиться ремонтировать машину у своей пары. Это были вещи, которые ужаснули бы Марианну.

— Ты хочешь сказать, что не приехала бы, если бы знала? Мы празднуем День матери, дорогая.

Её лебёдка была не совсем счастлива, но нет, она никогда бы не разочаровала свою мать. Другие люди могут не поверить в это, но у них были очень тёплые отношения.

— Я бы по крайней мере предупредила Бориса.

Марианна изогнула идеальную бровь.

— Кажется, он может позаботиться о себе сам.

Её лебёдка закудахтала.

— Ты его не знаешь.

— Он намного крупнее, чем я думала.

— Я же говорила тебе, что он медведь-перевёртыш.

— А татуировки действительно необходимы?

— Я думаю, что они очень артистичны. Тебе нравится искусство, мама.

— Не будь легкомысленной. Сколько ему лет?

Сесиль почувствовала, как загорелись её щеки.

— Какое это имеет значение?

Марианна мягко улыбнулась.

— Значит, он моложе тебя.

— Лишь на пять лет, это ничего.

— И я так понимаю, что у него нет ни семьи, ни денег.

Сесиль сжала кулаки.

— Его не волнуют деньги. Он заботится обо мне. Я люблю его, и у нас будет ребёнок!

Марианна моргнула.

— Дорогая?

— Прости, я ждала подходящего момента, чтобы сказать тебе, — пробормотала она.

Мать смягчилась и обняла её.

— О, дорогая, я рада.

— Ещё рано, но мы взволнованы.

— Поэтому ты выбрала его? Его мужественность?

— Мама! Он намного больше, чем…

— Я пошутила, дорогая. Я уверена, что мы станем друзьями. По крайней мере, ради нашего маленького лебедёнка.

Сесиль кашлянула.

— Или детёныша.

— Да, конечно. Теперь вернёмся на вечеринку. Я бы не хотела, чтобы отца моего внука испугало слишком много колючих оскорблений.

Внутренняя лебёдка отказалась от этой мысли.

— О, я не думаю, что он сбежал. Думаю, его реакция была бы немного более… резкой.

«Например, с острыми когтями».

* * *

Медведь скривил губу от ничтожных подношений. «Бутерброды с огурцами?» Кто, чёрт возьми, ест бутерброды с огурцами? Огурец был гарниром, который вы клали к мясу, но только в таком небольшом количестве, чтобы он не портил вкуса мяса, и потому, что ваша пара настояла, чтобы вы съели немного овощей. И срезали грёбаные корочки — они чертовски хороши!

Борис с сомнением взглянул на пугливую служанку, и она попыталась ободряюще улыбнуться.

— Я могу попросить повара приготовить что-нибудь ещё, — прошептала она.

Да, сэндвич с ростбифом размером с его руку приветствуется. Его медведь облизнул губы при этой мысли. Но нет, это был не отель. Он не собирался требовать, чтобы они ждали его.

— Нет, не беспокойтесь.

Он положил себе на тарелку двенадцать бутербродов. Горничная сделала реверанс и пошла дальше. Он не обращал внимания на широко раскрытые глаза кузины Сесиль или кого-то ещё — он уже забыл о большинстве из них. В своих пастельных льняных костюмах и платьях они, как правило, сливались в одну унылую незапоминающуюся кучу. Единственным, кто выделялся, был Эдмунд. Сесиль была бесконечно несчастна, когда увидела его, и Борис не знал почему. Бывший может? В любом случае его медведь был зол и с нетерпением ждал возвращения Сесиль, чтобы поджарить её.

Он сунул в рот четыре бутерброда и оглядел комнату. На вечеринке было ещё около двенадцати человек. Хотя это было не похоже ни на одну вечеринку, которую он когда-либо посещал. Было намного больше пресной еды и намного меньше выпивки.

Кроме красной панды-перевёртыша, все остальные гости были лебедями. Она была маленькой и миниатюрной, но все остальные, как правило, были стройными и довольно высокими. В основном они были родственниками, но некоторые — нет, как Эдмунд, который сейчас смотрел на него. Остальные бросили на него нервные взгляды — возможно, опасаясь, что он пришёл ограбить их, — но не позволили своему взгляду задерживаться. Эдмунд был кем-то другим. Борис никак не отреагировал на этот взгляд, но ничего не мог с собой поделать, потому что его глаза почернели, а медведь щёлкнул челюстями.

— Итак, Борис, чем ты занимаешься? — спросил седовласый мужчина с приятным открытым лицом.

— Охранник, — пророкотал он.

Мужчина вежливо улыбнулся, и Борис вспомнил о Сесиль. Несмотря ни на что, она всегда была добра и притворно интересовалась, каким бы утомительным ни был предмет. На прошлой неделе они пошли на вечеринку в честь выхода на пенсию одного из охранников — гораздо больше в его стиле. Старый Уолли пять раз до захода солнца читал Сесиль лекцию о содержании свиней, и ни разу её внимание не дрогнуло, и она не выглядела скучающей.

— О, где ты работаешь?

— В АСР,

— А, так ты познакомился с моей племянницей на работе?

Борис хмыкнул. Верно, он был дядей Родериком или кем-то в этом роде. Его медведь ощетинился, когда Эдмунд встал и неторопливо направился в их сторону. Борис полагал, что его можно считать привлекательным в смысле красавчика. Он был одет в кремовый костюм с — блядь — нагрудным платком с узором пейсли (прим. перев.: Пейсли или узор пейсли — это орнаментальный текстильный дизайн с использованием ботэ или бута,