Последний Герой. Том 10 - Рафаэль Дамиров

подумай, крепко подумай, — вздохнул он. — Я пока генералу ничего говорить не буду. Время ещё есть. И я ещё не перевёлся. Сам знаешь, через Москву такие вещи делаются. Так сразу не отказывайся.

— Хорошо, я подумаю, — вежливо ответил я.

Хотя про себя уже знал точно: не соглашусь. В прошлой жизни я был опером. Были возможности уйти в главк, сменить кобуру на портфель, но не видел я себя в кресле. Руководить можно и здесь — учить молодёжь, новобранцев, передавать им эту простую и тяжёлую мудрость оперативной работы. А планы, отчёты, справки и прочая бумажная дрянь вымораживали тогда и выхолащивают сейчас, тем более что её стало в разы больше. Никакие компьютеры, программные решения и интернеты не смогли побороть этого монстра. Откусили ему голову, а выросло три.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Оксана.

Дверь приоткрылась, вошёл старший оперативный дежурный Ляцкий.

— Чего хотел, Борис Фомич? — спросил его Мордюков.

— О, Семён Алексеевич, я вас как раз и ищу, — сказал Ляцкий, переминаясь с ноги на ногу. — Сказали, что вы у Оксаны Геннадьевны.

В одной руке он держал листок, в другой — пакет с какими-то банками.

— Я это… медку принёс, — добавил он. — Это тесть делает. Пасека у него. Вот, на Новый год, к новогоднему столу берите, — Ляцкий вытащил банки, аккуратно расставил их на столе. — Медок хороший, проверенный. Вы сами знаете, я его уже сколько лет по отделу продаю, бывает.

— А сейчас что, бесплатно, что ли? — насторожился Мордюков. — Чего это вдруг?

— Да, бесплатно.

А сам склонил голову и засопел.

— Ляцкий, ты заболел, что ли? — нахмурился шеф.

— Всё, — вздохнул дежурный. — Как там говорится? Я устал, я ухожу…

Он, наконец, протянул листок начальнику. Мордюков взял, пробежал глазами и зачитал вслух:

— Прошу уволить меня из органов внутренних дел по выслуге лет… Хм. Фомич, — хмыкнул он. — Ты ж без работы не можешь. Куда собрался? Что на пенсии делать будешь? А?

— Да как-нибудь проживу, — пожал плечами Ляцкий. — Без любимой работы.

— Так оставайся, работай, — проворчал Мордюков. — Кто тебя гонит? Что ещё за новости…

Ляцкий работал всю жизнь на одной должности, не считая краткого промежутка, и теперь казался символом и оплотом постоянства во всей нашей шебутной, дёрганой, опасной службе.

— Нельзя мне, — упрямо сказал Ляцкий. — Ночь, рваный режим, на сутках не спать… После суток давление шкалит. Возраст уже, мотор подызносился. Терапевт сказал — меняй режим. Не могу я больше в ночные смены. Хватит.

Он помолчал, звякнув банками, и добавил уже мягче, но все равно как-то грустно:

— С тестем пасекой займёмся. Пчёлок разводить будем. Баню дострою наконец-то. На охоте сто лет не был, ружьё из сейфа не доставал. Есть, чем заняться. На гражданке тоже жизнь есть.

Слова эти получились какими-то грустными. Будто Ляцкий уговаривал сам себя и при этом никак не мог уговорить. Дежурный сам это почувствовал, махнул рукой.

— Ну не знаю, — покачал головой Мордюков. — Здоровье, конечно, важная штука. Это да. Но давай так, Борис Фомич. С этим рапортом ко мне после Нового года подойдёшь. Время ещё есть подумать. Забери его пока. Праздник же. А за мёд спасибо.

— После Нового года? — переспросил Ляцкий, и в голосе у него вдруг появилась надежда, будто он оттягивал что-то неприятное, чуть ли не смерть. — Ну да… точно… хорошо. Праздники же. После Нового года тогда.

Он забрал рапорт, улыбнулся и вышел из кабинета заметно бодрее, чем заходил.

* * *

Генерал-майор внутренней службы Николай Александрович Шульгин, начальник МЧС области, приехал в Новознаменск навестить сына.

Поднялся на бесшумном панорамном лифте на четырнадцатый этаж элитной новостройки, позвонил. За дверью раздался собачий лай.

— Не понял… — вслух проговорил генерал. — Это что ещё такое?

Он нахмурился, оглядел лестничную площадку. Точно тот этаж? Ведь у сына собаки сроду не было. Да и где Коля, и где собака. Животные — это уход, ответственность, а его балбес и за себя-то толком не отвечал. Генерал потому и подумал, что ошибся этажом или дверью, но номер совпадал. Других квартир с таким номером тут быть не может.

В это время щёлкнул замок, и дверь открылась. На пороге стоял Николай. В одних трусах.

Генерал облегчённо выдохнул. Значит, туда попал.

— О… батя… — Коля явно растерялся. Глаза забегали. — А ты чего… ты как… ты откуда адрес узнал?

— Да ладно, — отмахнулся генерал, заходя внутрь. — Знаю я, где ты живёшь. Генерал я или кто. Общага у тебя — так, для прикрытия.

— Так зачем я тогда весь этот спектакль устраивал… — начал было Коля, но тут же осёкся.

Он вдруг понял, что отец, по сути, дал ему послабление. Условие было — жить в общаге, «чтобы человеком стал», а тут оказывается, все знал и молчал. За это, по-хорошему, благодарить надо.

— А ты чего в трусах? Спал, что ли? — прищурился генерал.

— Ну… я это… — начал оправдываться Коля.

— Ладно, — снисходительно хмыкнул Николай Александрович. — Не оправдывайся, не мальчик уже.

Он прошёл в просторную комнату с панорамными окнами, выходящими на набережную, плюхнулся на диван, огляделся.

— Это что за пёс сейчас гавкал?

— Какой пёс? — пожал плечами Коля. — Телевизор, наверное.

— Коля, — медленно сказал генерал, — я собаку от телевизора отличаю. У тебя что, собака, что ли?

Коля замялся, потом вздохнул:

— Ну… есть такое.

— Откуда?

— Так… — он махнул рукой и крикнул: — Мухтар, иди сюда!

Из-под кровати показалась лохматая морда. Пёс осторожно вылез, посмотрел на генерала умными глазами и тихо гавкнул.

— Ничего себе, — нахмурился Николай Александрович.

Цокая когтями по полу и слабо виляя хвостом, Мухтар подошел прямо к генералу.

— Ого… — присвистнул тот. — Здоровая псина. Где ж такого надыбал?

— С командировки привёз, — пожал плечами Коля. — Он, кстати, нам с Максом жизнь там спас. Так что считай — член семьи теперь.

— Член семьи… Лучше бы по дому дети ходили, а не собаки. — снисходительно хмыкнул генерал. — Когда я уже внуков дождусь, а? Куча девок, ни одной жены. Я в твоём возрасте уже развёлся и второй раз женился, а ты всё хвостом вертишь.

— Да не верчу я уже, — отмахнулся Коля.

— Знаю я тебя: сегодня с одной, завтра с другой.

— Тише, — резко шепнул Коля.

— Чего тише? — удивился генерал.

— Ну что ты ерунду несёшь, пап? Я уже давно не такой.

— Ой ли? — прищурился генерал. — Давно он не такой… Сколько? Месяц?

— Ладно, — вздохнул Коля. Потом собрался с духом и сказал: — Знакомься, отец. С моей невестой. Олеся, солнце, выходи уже. Батя мой, оказывается, знает про эту квартиру.

Из комнаты вышла Олеся Маркова, журналистка, неловко подтягивая вниз Колину футболку