Немного богатый Людвиг - Влад Тарханов

всем подавай идеал! Ну, так и общайтесь с ИИ — он вам точно подсунет идеальный образ и будет е…ь мозг куда как основательней реальной женщины из плоти! Просто потому, что не умеет что-то делать плохо! Ну а Франсуаза оказалась не только мила, но еще и достаточно умна и скромна, пусть даже это было чем-то вроде презентации, и характер ее не совсем такой, как я себе представил, в целом интуиция вопила: «товар хороший, надо брать!». Фра (как назвал я девицу у себя в мыслях) даже немного промузицировала (в это время для девицы на выданье сие умение было чуть ли не обязательным) и даже что-то такое романтичное напевала чуть писклявым голоском. Ну вот, я все-таки не влюбленный подросток, а старый, циничный человек двадцать первого века, поэтому сразу же вижу не только прелести, но и недостатки. Надеюсь, играть на фортепиано она будет, а вот петь, желательно нет! А то кошки начнут вопить в синхроне! А это будет слишком сильный удар по императорским нервам! В остальном же, впечатление оказалось более чем благоприятным. В голове немедленно зазвучала песня в исполнении Андрея Миронова «Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки»… Но как только дамы покинули наше скромное общество, разговор сразу же перешел на деловой лад.

— Мой принц, я хочу предложить вам место в своей армии. С перспективой занять пост военно-морского министра.

— Мой император, если мне придется воевать с любимой Белль Франс, я вынужден буду отказаться. — твердо обозначил свою позицию Орлеанский.

— Дорогой Франсуа, ваша позиция мне понятна и считаю ее более чем оправданной. Хорошо, что обида на безголовых революционеров не превратилась в желание мстить любой ценой и вы остались французским патриотом. Поэтому открою карты — я хочу видеть тебя во главе армии, которая будет решать датский вопрос. Шлезвиг-Гольштейн должен вернуться в лоно Великого Рейха. Ну а потом можно будет заняться строительством флота. Без военно-морских сил империи не быть!

— Ну в таком формате… я все-таки соглашусь. — после недолгого раздумья принял решение принц. Да, Франсуа кое-какой доход имел, но абсолютно недостаточный для человека его происхождения, а я ему предлагал достаточно серьезную должность, такими возможностями не разбрасываются!

— И да, Франсуаза произвела на меня весьма приятное впечатление. (Сам де подумал, что как-то в семье Франсуазов слишком много: принц, его супруга Франсишка, дочь Франсуаза… у них что, с фантазией туговато)? Когда приедете в Мюнхен — с Бисмарком обсудите нюансы брачного договора. А я вынужден откланяться. Война, знаете ли, не ждёт!

[1] Действие вина

Вино в тюрьме даёт совет:

Не горячись — ведь силы нет.

И за решёткой, во хмелю,

Я всё хвалю.

От стакана доброго вина

Рассудил я здраво, что сатира,

В видах примиренья, не должна

Обличать пороки сильных мира.

Лучше даже в очи им туман

Подпускать куреньем фимиама,

Я решил, не затрудняясь, прямо,

Осушив ещё один стакан.

Вино в тюрьме даёт совет:

Не горячись — ведь силы нет.

И за решёткой, во хмелю,

Я всё хвалю.

С двух стаканов доброго вина

Покраснел я, вспомнив о сатирах.

Вижу: вся тюрьма моя полна

Ангелами в форменных мундирах.

И в толпе счастливых поселян

Я воспел, как запевала хора,

Мудрость господина прокурора, —

Осушив ещё один стакан.

Вино в тюрьме даёт совет:

Не горячись — ведь силы нет.

И за решёткой, во хмелю,

Я всё хвалю.

С трёх стаканов доброго вина

Вижу я: свободны все газеты.

Цензоров обязанность одна:

Каждый год рассматривать бюджеты.

Милосердье первых христиан,

Что от нас веками было скрыто,

Я увидел — в сердце иезуита, —

Осушив ещё один стакан.

Вино в тюрьме даёт совет:

Не горячись — ведь силы нет.

И за решёткой, во хмелю,

Я всё хвалю.

С двух бутылок доброго вина

Заливаться начал я слезами

И свободу, в неге полусна,

Увидал, венчанную цветами, —

И в стране, счастливейшей из стран,

Кажется, тюрьмы сырые своды

Рухнули б от веянья свободы…

Выпей я ещё один стакан.

Вино в тюрьме даёт совет:

Не горячись — ведь силы нет.

И за решёткой, во хмелю,

Я всё хвалю.

Но избыток доброго вина

И восторг, и умиленья слёзы

Безраздельно всё смешал сполна

В смутные, отрывочные грёзы.

Будь же ты благословен, обман,

Что нам в душу, с утоленьем жажды,

Будто с неба посылает каждый

Шамбертена доброго стакан.

Вино в тюрьме даёт совет:

Не горячись — ведь силы нет.

И за решёткой, во хмелю,

Я всё хвалю.

Тюрьма Сент-Пелажи

[2] Пьер Жан Беранже — своеобразный феномен французской культуры, один из тех, кого сейчас назвали бы бардом. Его поэзия действительно несколько простовата (по стандартам того времени) и слишком революционна (для высоких литературных салонов), но была удивительно хорошо воспринята народом, который ценил искренность и простоту больше изящных построений и словоблудия «великих» поэтов ТОЙ эпохи.

[3] Это не совсем точная цитата фразы, которую чаще всего приписывают Черчиллю, хотя есть утверждения, что ее автор — Дизраэлли. Более точно звучит она так: « Кто в молодости не был революционером (либералом, радикалом), у того нет сердца, но тот, кто остался им в старости, у того нет разума (головы)».

[4] Конечно же, главный герой имеет в виду современных западных психологов, которые как-то дружно стали отстаивать интересы всяких извращенцев, в том числе педофилов. К нормальным ученым это замечание отношения не имеет.

Глава сто третья

Война не ждет

Глава сто третья

Война не ждет

Германская империя. Мюнхен. Королевский дворец

15 мая 1865 года

О том, что История — дама ироничная, если хотите циничная, и тем более ехидная, я давно догадывался. Ну, посудите сами, вторжение французских войск в Рейнскую область началось… Девятого мая! Но сначала было… восьмое мая, оригинально, не правда ли? Это я от нервов — впадаю в саркастическое состояние и начинаю острить, порой что и не к месту. Всё дело в том, что именно восьмого в Мюнхен прибыл специальный посланник французского президента Тьера, граф Венсан Бенедетти. Это был высокопоставленный дипломат, который выбил из Виктора Эммануила и (покойного уже) графа Кавура уступку Ниццы и Савойи. Именно его Наполеон III посылал с самыми скользкими и сложными поручениями и именно ему предстояло добиться уступок от Германии дипломатическим путем. Теперь и президент Второй республики сподобился. До последнего момента Тьер рассчитывал, что ему удастся шантажом и дипломатическим давлением получить земли до Рейна. Хотя армия