Стигматы - Колин Фалконер

— Вы проделали весь этот путь из Бургундии ради целительницы?

— Ее зовут Фабриция Беренжер. Вы ее знали? Она здесь, с вами? Это она? — Филипп указал на дрожащую фигурку в углу хижины. Заметив внимание, девушка опустила голову. — Ну, человек? Говори.

— Откуда вы знаете ее имя, сеньор?

— Ее слава разнеслась. Я впервые услышал о ней от мудрой женщины в моих землях. Та, в свою очередь, услышала от паломника, только что вернувшегося из Тулузы.

— Что вам от нее нужно?

— Мой сын умирает. Я пришел сюда, чтобы попросить ее помочь мне. Я хочу, чтобы она вернулась со мной и исцелила его, ибо он слишком болен, чтобы приехать сюда. — Филипп увидел, как переглянулись мужчина и его жена. — Вы знаете эту женщину?

— У вас, должно быть, огромная вера, чтобы пойти на такое.

— Он — все, что у меня осталось. Если я потеряю сына, я потеряю все. Вера это или отчаяние? Я не знаю. Прошу, скажите мне, что знаете.

Ансельм вздохнул.

— Женщина, которую вы ищете, — наша дочь.

— Ваша дочь?

— Творит ли она такие чудеса, о которых вы говорите, я не знаю. Если это правда, то это принесло ей и нам лишь горе. Она покинула Сен-Ибар несколько месяцев назад.

— Куда она ушла?

— В монастырь в Монмерси.

— Значит, она жива?

— Да, она жива, да пребудет с ней Бог. Она ушла туда, чтобы попытаться найти немного покоя. В деревне люди называли ее ведьмой или святой; так или иначе, они не оставляли ее в покое, поэтому она приняла постриг. Не знаю, помогло ли это.

— Где этот монастырь? Как мне ее найти?

— Он на востоке, в горах у Монтайе, куда мы и сами направляемся. Но самый быстрый путь — обратно, той же дорогой, что вы пришли, а затем по римской дороге. Вы увидите аббатство через четыре лье. Там есть отрог в форме рога, и вы увидите его там, у подножия горы, которую называют Мон-Мессак. — Ансельм положил руку ему на плечо. — Сеньор, прошу, если доберетесь туда, скажите ей, что у нас все в порядке. Она, должно быть, слышала о резне. Скажите ей, что мы еще живы и шлем ей наши благословения, и что нет дня, чтобы мы не молились за нее. Скажите ей, что мы направляемся в Монтайе.

*

Наступила ночь. Филипп нашел Рено, сидевшего в одиночестве у костра под деревьями. Он сел рядом с ним и потряс его за плечо, не в силах скрыть своего волнения.

— Я нашел ее!

— Сеньор?

— Целительницу! Ее мать и отец здесь, среди этих беженцев! Они говорят, она недалеко отсюда, в монастыре под названием Монмерси. Всего лишь день пути!

— Сеньор, вы понимаете, что мы сегодня сделали? Мы убили людей, носивших крест крестоносца. Даже если они не узнали нас или наши знамена, они скоро выяснят, кто мы. Это делает нас еретиками. Хотя я не сомневаюсь в правильности того, что мы сделали, мы в большой опасности, если останемся в Стране Ок.

— Она жива, Рено! Я не сдамся сейчас.

Рено покачал головой.

— У тебя есть что еще сказать на эту тему?

— Я ваш оруженосец и вассал. Куда вы скажете «следуй», туда я и пойду.

— Завтра мы найдем девушку, а затем покинем это проклятое место.

Рено не ответил; он лишь угрюмо смотрел в огонь.

Филипп оставил его. «Еще одна плохая новость, которую нужно передать, — подумал он, — а потом я найду себе клочок мягкой земли и попытаюсь уснуть». Он нашел Лу, прижавшегося к руке Гильеметы, он сосал палец и почти спал. Она прижимала его к груди и гладила по волосам. «Он мог бы быть ее сыном», — подумал он. Он присел перед ними на корточки. Лу приоткрыл один сонный глаз.

— Плохое дело сегодня было, — сказал он.

Лу сел.

— Нет! Мне понравилось! Вы их разбили! Они бежали, как магометане!

— Не говори о том, чего не знаешь, мальчик. То, что здесь произошло, может, и взволновало тебя на мгновение, но для нас это будет иметь плохие последствия, если они вернутся с остальной своей армией. А теперь слушай, эти жители деревни на рассвете отправляются в лес. Они идут в место под названием Монтайе, крепость, где, говорят, они будут в безопасности. Ты пойдешь с ними.

— Пойду с ними? Но почему? Нет, я хочу остаться с вами.

— Это невозможно. Так ты и эта женщина будете в безопасности, вы сможете переждать лето в Монтайе. К зиме все это закончится. Граф Тулузский и король Арагона придут со своими армиями и прогонят этих так называемых крестоносцев.

— Вы нас бросаете?

— Я обеспечиваю вашу безопасность. Ты не можешь пойти со мной. Я всегда ясно давал тебе это понять.

Губа мальчика скривилась.

— Я думал, вы мой друг.

— Я твой друг, но я не твой отец.

Он отошел, нашел травянистое место под чахлым дубом у костра и завернулся в плащ. Попытался уснуть.

Но сон не шел. Он не мог перестать думать о своем противнике у брода, о том, с рыжей бородой. Эти люди не забудут эту стычку и это оскорбление. Они вернутся.

XLIX

Симон присоединился к отцу Ортису под деревьями, и они вместе преклонили колени в молитве. Остальные солдаты присоединились к ним, чтобы спеть Veni Creator Spiritus и испросить Божьего благословения на свое святое дело.

Дымка, которая позже рассеется под жарким солнцем, все еще вилась между соснами и каштанами, скрывая далекие синие вершины Пиренеев.

До Каркассона оставалось меньше дня пути. Воинство не оставило после себя ничего; все на пути было сожжено или выкорчевано, и каждая деревушка, каждый город были пусты. Они не знали, кто отравил колодцы и оставил животных гнить на солнце — крестоносцы или бегущие солдаты Тренкавеля.

Осада города, должно быть, уже шла полным ходом. Прошлой ночью небо стало красным, а сегодня утром столб черного дыма пачкал небо прямо за горизонтом. Гром раскатывался по синему небу. Симон спросил отца Ортиса, что это.

— Осадные машины, — ответил монах.

Он вспомнил свое детство там, часы, проведенные в борьбе с братьями во дворе отцовского склада. Это вызвало неожиданный укол боли. Узнал бы он теперь