Аморальный - Лорен Биел

мозгу. Для Максима брат был вещью, а не человеком. Это как сунуть метлу в щепорез, чтобы посмотреть, что будет.

Черт, зачем я сравниваю мертвого мальчика с метлой?

Упираюсь лбом в ладонь, растираю переносицу. Заразны ли психические расстройства? Может ли букет расстройств личности моих пациентов перекинуться на меня?

Думаю, они становятся частью меня. Чем больше сессий с разными пациентами, тем больше я сомневаюсь в своем тающем рассудке. Даже встречи с Максимом — абсолютно невыносимые и безрезультатные — просачиваются в меня. Как будто он вполз внутрь, чтобы жить в моем сознании.

Или заразить его.

Видимо, такова плата за мою работу — лезть к ним в головы. Трудно делать это, не впуская их в свою. Но как иначе понять то, как они устроены? Нужно выстроить доверие. Играть в деликатные качели: я пускаю их чуть внутрь, они пускают меня — и тогда выплывают грязные детали, которых они боялись.

Но с ним я не хочу так делать. Максим слишком болен, чтобы становиться моей частью. Слишком не в себе, чтобы впускать его в свое сердце. Что-то в нем оставляет тревожную уверенность, что он хуже всех моих пациентов. Моя душа уже полна боли и страданий от прежних подопечных — боюсь, больше не вынесу.

Со вздохом плюхаюсь в кожаное кресло, притягиваю ноутбук. Открываю браузер — строка поиска уставилась на меня. Борюсь с импульсом, но в итоге сдаюсь и вбиваю его имя. Те же новости и фото для полицейского архива заполняют экран.

Ну почему он должен быть так брутально красив?

Со стоном бросаю голову на стол. Нельзя так думать о пациенте — особенно о таком опасном, как Максим. О насильнике. И, хоть это не доказано, вероятно, детоубийце. У меня лишь один выход.

Дрожащей рукой беру трубку, звонку его куратору пробации. Гудки — и я сомневаюсь: правильно ли поступаю? Искренне хочу помочь ему, но не хочу потерять себя в процессе. В моей душе осталось так мало целых кусочков.

— Фрэнк? Это Сара Ривз, терапевт Максима Янковски, — голос в трубке заставляет подпрыгнуть.

— В чем дело? Он ведет себя прилично?

Нет.

Да.

Он ничего не сделал... пока. Но меня пугают его будущие действия. Прозвучу безумной, если скажу это.

— Да, он в порядке. Но, похоже, я не подхожу ему.

— Доктор Ривз, у других терапевтов перегруженные графики. Вы — единственная в программе со свободными слотами. Если не проведете курс терапии по решению суда, нам придется вернуть его под стражу и отдать тюремным психушникам. Вы считаете, это ему нужно?

Газлайтинговый ублюдок. Не хочу быть причиной его возвращения за решетку, но если со мной что-то случится — это будет на их совести.

— Нет, — вдыхаю. — Я разберусь.

Фрэнк пытается вздохнуть с облегчением тихо, но в трубку бьет ураганный ветер.

— Берегите себя.

Какое зловещее напутствие. И оно не прибавило уверенности в моем жертвенном решении уберечь Максима от тюрьмы. Надеюсь, я не пожалею об этом.

Глава 7. Максим

Плечи Сары поникли в тот же миг, как она заперла дверь офиса — будто груз жизней ее клиентов давит на нее. В глазах — та же тяжесть. Она не поднимает взгляд от земли, пока идет к машине.

Она засиживается на работе до девяти каждую ночь с нашего последнего сеанса четыре дня назад. Как выдрессированная собака, повторяет рутину и сегодня. Залезает в свой понтовый маленький BMW и выезжает с именного парковочного места. Табличка с именем невероятно облегчила поиск ее машины. Хреновая защита от таких, как я — предрасположенных к одержимости и последующему сталкингу.

Завожу двигатель и еду за ней. Не слишком близко. Не знаю, узнает ли она мою тачку или сейчас слишком туманно, чтобы заметить. Рисковать не хочу. Следую до ее дома, хоть уже знаю путь наизусть — проехал бы и во сне.

Когда она приближается к подъезду, отстаю и паркуюсь в темноте пригородной улицы. Затем иду к ее дому, прячась среди деревьев по краям неосвещенной дороги.

Ее дом стоит дальше от дороги, чем другие. Затерян в лесу в конце тупика — идеальное место для моих планов. Какое везение для меня.

И невезение для нее.

Занимаю позицию за поникшим дубом, чтобы наблюдать. Сара делает одно и то же каждую ночь. Ее причуды чертовски милы. Она сидит в машине минуту — может три — дослушивая песню по радио. Выйдя, трижды дергает ручку авто, затем зажимает сумочку под правой подмышкой, прежде чем открыть дверь. Всё четко зарегламентировано.

Но теперь и я тоже стал таким. Вот что я делаю каждую ночь. Наблюдаю за ней.

Это стало необходимостью. Такой же, как идиотские правила из моих тюремных бумажек.

Ходить на терапию? Есть.

Одержимо следить за каждым вздохом терапевта? Есть.

Одержимо подглядывать за ней из ебаных кустов? Есть.

Воображать ее страх, если бы она меня увидела? Ее мучения? Есть и еще раз есть.

Сара заходит в дом, включает свет в гостиной, освещая силуэт у окна. Сбрасывает пиджак, вешает на спинку стула. Единственный шанс увидеть кружевной топ, о котором я мечтаю на сеансах и дрочу после. Ее груди оттягивают ткань, собирая ее под округлостями.

Блядь, хочу сорвать эти пуговицы зубами. Снять с нее одежду и сожрать ее. Надеюсь, она скажет «нет». Будет молить остановиться.

Потому что это было бы восхитительно.

Я глажу ширинку джинсов, предвкушая любимую часть ночного ритуала. Жар возбуждения растекается по венам, наполняя член. Я изнываю по ней. Она держит меня на взводе даже на расстоянии, но ничто не заставляет пульсировать так, как вид ее тела в окне. Вторжение в ее личное пространство. Удовольствие от блаженного неведения.

Ванная наверху выходит в лес. Уединение дает ей смелость не зашториваться. Включается свет — я впиваюсь взглядом. Она появляется, медленно снимает блузку — будто знает, что я смотрю. Будто это шоу только для меня. Но я знаю: это не так.

Она бы обосралась от страха, увидев меня, а не выступала и красовалась. Прикрылась бы рубашкой, пряча то, что я так жажду увидеть.

Ее груди свободно опадают, когда она расстегивает застежку лифчика. Собираются вместе, когда она стягивает бретели. Сняв лифчик, она опускает руки к юбке. Жесткая ткань скользит по заднице, спадая по бедрам. Представляю, какова она на ощупь, расстегивая ширинку и вынимая член.

Я мало чего хотел сильнее, чем прикоснуться к ней. Мне даже плевать, в каком виде. Плевать, чувствует ли она мои прикосновения.

Она