Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский

Страшно не было. Только несколько напряженно, как перед запуском критически важного релиза, который не было времени довести до ума на сто процентов.

Мы найдем этот «баг». Найдем и… Починим. Окончательно.

Я поднял воротник пальто. Ветер усилился, неся колючий снег. Зима в Каменограде в этом году обещала быть долгой. И кровавой.

Ничего, мы привычные.

Сев в машину, я завел двигатель и тронулся с места. Остановлюсь в паре кварталов от конспиративной квартиры, а там пройдусь. Береженого бог бережет, а небереженого снайпер стережет.

* * *

Князь Милорадович, по обыкновению, уже был на месте. Он сидел в кресле у окна, идеально выбритый и собранный, словно не его подчиненного и товарища несколько часов назад пытались расстрелять на окраине города. Только жесткая складка у губ выдавала его напряжение.

На столе стоял кофейник и две чашки. Я молча кивнул, снял пальто и бросил его на диван. Сел напротив. Князь подвинул ко мне чашку.

— Как себя чувствуете? — спросил он.

— В порядке, — коротко ответил я, делая глоток. Кофе был черным и горьким, то, что нужно. — Собран, зол, готов к решительным действиям.

— Насколько решительным?

— Самым что ни на есть.

Милорадович кивнул, принимая информацию.

— Хорошо. Очень вероятно, что именно так нам и придется действовать. Теперь по делу, Дмитрий Сергеевич. Что вы видели?

Я поставил чашку на стол. Перед глазами снова вспыхнула картина: разбитое стекло, красные огни уходящей машины.

— Что-то серьезное, — сказал я. — Полноценный армейский магострел. Не переделки и не охотничьи карабины. Скорострельность, плотность огня — все говорит о военном образце.

Князь нахмурился.

— У Игната, телохранителя Гаврилова, тоже был автомат, — заметил он.

— У Игната был один, да и тот я выжег, — возразил я. — А здесь… Неизвестно. И они не стеснялись применения такого оружия. Выпустить столько пуль в людном месте, не боясь ни шума, ни свидетелей… Это наглость. Или уверенность в полной безнаказанности.

— Или профессионализм определенного, не свойственного местной среде толка, — тихо добавил князь. — Машину нашли. В тридцати километрах от города, в овраге.

— И?

— Шлак, — Милорадович развел руками. — Выжжена огненной магией до состояния металлического блина. Ни номеров, ни следов органики, ни остаточного фона. Работали чисто. Даже марку не определить, не то что владельца.

Я потер переносицу. Этого следовало ожидать. Если у людей есть автоматическое оружие, то и маг-огневик в команде найдется.

— Есть еще одна деталь, — сказал я, глядя в темную гущу кофе. — Я ведь выбежал почти сразу. Видел машину, видел силуэты в окнах. Расстояние было небольшое, освещение на улице работало, пока я его сам не погасил. Я должен был запомнить хоть что-то. Или хотя бы какие-то приметы.

— Но не запомнили?

— Нет. Вместо даже фигур в машине — мутное пятно. Пытаюсь сфокусироваться, а память скользит.

Князь понимающе кивнул.

— Морок.

— Именно, — подтвердил я. — Я помню этот эффект. Баюн накладывал на меня такой, когда мы лезли на склад к Гаврилову. Но одно дело — скрыть одного человека в темноте. И совсем другое — держать стабильный полог отвода глаз на движущейся машине, прикрывая четырех стрелков, да еще и во время боя. Это требует концентрации и силы. Уличная шпана такого не умеет. У них был маг поддержки. И очень хороший.

— Серьезное оружие, грамотный отход, сильная магия прикрытия, — подытожил Милорадович. — И при том никакой тонкости, никакой осторожности. Это наемники, Дмитрий. Дорогие и качественные.

— Значит, есть наниматель, — сказал я.

Уверен, мы оба понимали, к чему идет разговор.

— Я думал об этом, пока ехал сюда, — начал я, решив озвучить свои выводы. — Первым делом, конечно, грешил на Салтыкова.

Князь вопросительно приподнял бровь, но промолчал.

— Но это не бьется с логикой, — продолжил я. — Мы с ним разошлись миром. Он политик, интриган. Ему важна репутация и спокойствие в его вотчине. Устраивать Чикаго в провинциальном городе, привлекая внимание Имперской канцелярии к своим делам? Зачем? Он только что замял скандал с Гавриловым. Ему сейчас нужно, чтобы в Каменограде было тихо, как на кладбище.

— Согласен, — кивнул Милорадович. — Александр Николаевич предпочитает действовать чужими руками и в белых перчатках. Если бы он хотел вас убрать, вы бы отравились несвежими устрицами или погибли от несчастного случая на производстве. Автоматная очередь — это слишком грубо для него. Это почерк человека, которому дела нет до публичности.

— Гаврилов сидит, — продолжил я перебирать варианты. — Активы заморожены, люди разбежались. Денег на такую группу у него сейчас нет. Местные? Зацепин и его компания?

Я усмехнулся.

— Смешно. Они воры, а не убийцы. При виде автомата сами в обморок упадут.

— Значит, третья сила, — заключил князь. — Кто-то, кого мы пока не видим.

— Или кто-то, кто очень хочет, чтобы мы подумали на кого-то другого, — я откинулся на спинку кресла. — В любом случае, это враг с ресурсами. И он не остановится.

Милорадович встал, прошелся по комнате.

— Начальник городской полиции Зубов — человек не самый надежный и добросовестный, — сказал он. — Но ситуация такая, что придется ему землю носом рыть, если кресло дорого. Просто сделать вид в этот раз не выйдет. Но если там работали такие профи, как вы описываете, полиция ничего не найдет.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому искать будем сами.

Князь остановился и посмотрел на меня.

— У вас есть план?

— Пока только наметки. Мне нужны будут записи с камер наблюдения, если они там есть. Данные по магическим всплескам в том районе. И, возможно, доступ к некоторым архивам, куда меня просто так не пустят.

— Я этим займусь, — твердо сказал Милорадович. — Зубов передаст материалы неофициально, у меня есть на него некоторые рычаги влияния. Но, Дмитрий…

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Будьте осторожны. Вы теперь мишень. Если они промахнулись один раз — попробуют снова.

— Пусть пробуют, — сказал я, чувствуя, как в душе снова поднимается холодная злость. — В этот раз я буду готов. Прятаться не собираюсь, Владислав Петрович, работать надо. И параллельно искать этих ублюдков.

— Хорошо, — князь вернулся в кресло. — Я прикрою вас по административной линии. Если кто-то из столицы начнет задавать вопросы по поводу стрельбы — я