Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

Белозёров оглядел кабинет, пока Рябинин командовал, куда вставать понятым, чтобы они всё видели.

В банк уже было проведено электричество, и на потолке кабинета висела большая люстра, полностью освещавшая помещение. В центре стоял большой стол из цельного массива дерева. Огромное кресло было под стать столу. Стульев не было, но возле дальней стены стоял дорогой диван с позолоченными подлокотниками. Возле дивана стоял небольшой столик. Очень похоже, что Конюхов использовал его для отдыха. Как и во всём банке, пол был устлан мрамором.

На полу возле стола, в луже крови, лежало тело Григория Назаровича Конюхова, из груди которого торчал большой массивный нож.

— Вы ничего здесь не трогали? — Белозёров обернулся и посмотрел на управляющего, которого привёл Мохов.

Управляющий, услышав эти слова, вздрогнул и посмотрел на Белозёрова испуганными глазами.

— Я… я ничего не трогал, — пробормотал он, отступая от Василия. — Сразу послал за полицией. Клянусь, ни к чему не прикасался…

Белозёров перевёл взгляд на Рябинина:

— Аристарх Платонович, мы можем приступать?

— Приступайте, — и, посмотрев на понятых, добавил: — Прошу вас внимательно следить за действиями сотрудников при осмотре. Потом всё будет зафиксировано в протоколе, который вы подпишете.

Понятые активно закивали.

— Ну что, Василий, сначала, как обычно, общий план с разных сторон? — спросил Пётр Степанович.

— Да, сейчас помогу, — ответил Белозёров. — Тихон, нарисуй пока план кабинета, но замеры не делай. Сначала осмотрим всё.

— Хорошо, Василий. Замеры потом сделаем, как тело увезут, — согласился Тихон и, открыв свою папку, начал чертить схему кабинета.

Глава 21

Белозёров внимательно осматривал пол кабинета, когда его позвал Лужин:

— Василий, подойди на минутку.

Подняв взгляд, он посмотрел на Петра Степановича, который с задумчивым видом и с лупой в руках стоял возле стола.

Белозёров аккуратно обошёл лужу крови возле трупа и приблизился к фотографу.

Лужин дал ему лупу и показал на отпечатки, которые он уже проявил с помощью порошка:

— Сравни эти отпечатки и отпечатки на ноже. Я их уже тоже проявил.

Василий с минуту разглядывал отпечатки на столе, стараясь запомнить основные контуры, потом приблизился к телу, присел и стал рассматривать отпечатки на ноже.

— Хм… — Белозёров встал и повернулся к Лужину. — Похоже, это отпечатки разных людей. Может, на столе только отпечатки Конюхова?

— Они тут, безусловно, есть. Я потом их отделю от других. Сейчас на столе отпечатки предположительно Конюхова и ещё одного человека — я уже сравнил их. А вот на ноже — отпечатки третьего лица, именно того, кто нанёс удар, — Пётр Степанович смотрел на Василия.

— Выходит, в кабинете во время убийства было двое человек, или… — Белозёров задумался.

— Или сюда кто‑то приходил после убийства и обыскивал кабинет. Так как на ящиках стола тоже есть отпечатки, — продолжил Пётр Степанович.

— Хорошо, давайте сделаем снимки. Потом вытащим нож из тела и зафиксируем улику. Надо будет проверить найденные отпечатки с вашей картотекой, Пётр Степанович, — попросил Василий.

Лужин тяжко вздохнул:

— Всё сделаю. Только тогда домой заеду, поужинаю быстро и в лабораторию.

Василий стал помогать устанавливать штатив с камерой и делать снимки с разных ракурсов, чтобы все найденные отпечатки были сфотографированы. Через полчаса он вытащил нож из тела убитого и положил в бумажный пакет, подставленный судебным следователем Рябининым.

— Аркадий Ильич, — обратился к начальнику полицейского участка Лужин, — можете мне двух городовых выделить? Помочь аппаратуру в пролётку погрузить, а потом со мной поехать. Я сначала домой заскочу. Надо, чтобы они в пролётке посидели, аппаратуру постерегли. А потом в сыскное поедем. Там помогут мне всё выгрузить. А то ночь уже.

— Хорошо, Пётр Степанович. Сейчас схожу, приведу двух толковых городовых, — Горюнов вышел из кабинета, а Лужин стал собираться.

Аристарх Платонович посмотрел на понятых:

— Пройдёмте в вестибюль, там есть столы. Я заполню протокол. Подпишите, и можете быть свободны.

— А мне с вами идти? — спросил управляющий банка.

— Нет. Вы остаётесь здесь. С вами мы ещё не закончили, — строгим голосом ответил Рябинин. — Вот вам лист бумаги и карандаш с планшетом, пишите все адреса, где живут ваши служащие.

Управляющий сразу сник и затих. Взяв планшет у судебного следователя, он отошёл в угол кабинета и начал писать.

— Василий, как Пётр Степанович соберётся, а Горюнов тело заберёт, продолжим с управляющим, — сказал Рябинин и последовал за понятыми, которые уже вышли из кабинета.

— П‑простите, — заикаясь, заговорил управляющий, обращаясь к Василию. — Я не помню всех адресов, но у меня в кабинете есть все данные на служащих. Я могу сходить.

— Пишите те адреса, которые помните. Сходим потом вместе, — резко ответил Василий.

Воронов улыбнулся и посмотрел на Румянцева:

— Василий, похоже, собирается всю душу из управляющего вытряхнуть, — тихо прошептал он, наклонившись к уху своего помощника.

— Главное, чтобы результат был. А мы поможем. Ведь меня, Иван Макарович, тоже из сыска попрут вслед за вами, если дело провалим, — также тихо ответил Фёдор Емельянович.

В кабинет вернулся Горюнов. С ним было четверо городовых.

— Так, двое с носилками — забирайте тело и в полицейский участок, в прозекторскую, — скомандовал Аркадий Ильич. — Вы двое помогаете Петру Степановичу. Сопровождаете его до дому, потом в сыскное отделение, там поможете всё выгрузить. И чтобы ни на шаг не отходили! Не хватало, чтобы кто‑нибудь ценную аппаратуру у вас из‑под носа увёл, — Горюнов так глянул на городовых, что они тут же вытянулись по стойке смирно. — Что встали? Схватили саквояж и ящик с пластинами — и на выход!

— Только аккуратнее! Не хватало, чтобы вы пластины побили! — тут же заговорил Лужин, когда особо рьяный городовой подхватил ящик.

Лужин посеменил за городовыми, следя, чтобы они аккуратно несли его саквояж и ящик с пластинами для камеры. Сам же крепко прижал к себе штатив и камеру.

— Ваше высокоблагородие, — обратился к Горюнову один из городовых, который грузил тело Конюхова на носилки. — Больно тяжёлый он. Нам бы ещё двоих, а то боюсь, уроним.

— Ну так и чего ты на меня смотришь? Сам сходить не можешь? — рыкнул Аркадий Ильич, и городовой сразу рванул к двери кабинета.

— Чего это вы разошлись так, Аркадий Ильич? —