Небесный всадник. Том 3 - Кирико Кири

рассказать, что было, когда ты очнулся? И что ты запомнил последним, когда всё было уничтожено? Только поподробнее?

Тут особого секрета не было, однако я решил не упоминать ни о своих видениях во тьме, ни о словах этой твари, которая упомянула нашего старого знакомого. Не уверен, что я вообще должен был хотя бы в теории знать его язык, да и вопросы могут возникнуть лишние. Вроде моя тайна уже как секрет Полишинеля, однако лишний раз подогревать её я не хотел.

На следующий день я уже мог выйти на улицу, чтобы немного продышаться после довольно душной, пропахшей животным жиром и травами юрты.

Племя жило своей жизнью. Видно, что они решили встать на долгую стоянку. Тут и сушку для шкур и мяса натянули, и загоны организовали, и снег расчистили на участке. Когда я вышел, прямо передо мной пробежали дети, одетые в тёплые меха лишь частично, но это совсем карапузы. Те, что постарше, уже помогали взрослым разделывать дичь, что-то шить, мастерить или стирать.

Обычное племя, которое в холодное время года занималось всем, что могло помочь им выжить.

Я не отходил от входа в юрту, понимая, что я здесь чужак и даже случайное касание может стать причиной, чтобы меня прирезать. Лишь мельком окинул окрестности, чтобы сориентироваться, в какую сторону нам потом драпать, да и погоду оценить. Попасть в какую-нибудь пургу без всего мне хотелось меньше всего.

В этот момент мимо прошли две молоденькие девушки, которые скользнули по мне заинтересованным взглядом. Встретившись со мной глазами, они захихикали, отвернулись, пригнув головы, и ускорили шаг. Тут, конечно, на любителя, но всё равно миленькие.

Примерно прикинув собственные планы, я вернулся обратно в юрту, а уже под вечер сообщил знахарке, что собираюсь с утра валить куда подальше.

— Твоё дело. Ртом меньше — племени легче. Однако имей в виду, чужак, пока ты здесь — ты гость, и тебя никто не тронет, но когда покинешь нас, былые заслуги забудутся, а ты вновь станешь чужаком, — сообщила она с серьёзным видом, глядя на меня. — Подумай хорошенько, как долго ты протянешь в своём состоянии?

— А насколько со мной всё плохо?

— Отлежись ещё пару дней. Восстанови силы. И с утра, когда звёзды ещё будут в небе, отправляйся в путь. Возьми ездового волка, он домчит тебя до твоего дома. Пока никто тебя не выгоняет.

— Как тех орков?

— С ними другая история.

— Мне казалось, что вы враждуете.

— К сожалению, сложные времена требуют сложных решений, и когда наши племена обмелели, приходится объединяться даже с врагами, которых раньше ты бы убил, едва завидев. Теперь это вопрос выживания.

— А что-то произошло?

— Много чего произошло, — поморщилась женщина. — А теперь лежи и постарайся не попадаться никому на глаза. Незачем голодных волков дразнить. Не все желают тебе просто уйти своей дорогой.

— Сын вождя попытается объявить на меня охоту?

— Несомненно, он захочет с тобой поквитаться, но пока ты у меня, он не посмеет. Это моя юрта, мои владения, и сам вождь не вправе говорить мне, что надо и не надо. И в погоню ему будет наказано не бросаться за тобой, а он подчинится. Однако едва ты уйдёшь, обратно не вернёшься, а он будет в своём праве.

— Да понятно, — кивнул я.

Просто я отталкивался от идеи, что чем раньше, тем лучше, понимая, что здесь мне никто не друг. Они были теми, кто в другое время резал и съедал мне подобных, и сегодня меня лечат, а завтра прирежут здесь же в кровати. Это что-то типа волчьей стаи, которая тебя пригрела, однако что в голове у зверя и когда ты из друга станешь пайком, непонятно. Однако раз сама будущая шаманка говорит, что меня здесь никто не тронет (всё же далеко не последнее лицо в племени), можно и стоило отлежаться.

И я отлежался. Пил сколько давали этого зелья, ел сколько приносили, набираясь и наедаясь, потому что путь обещал быть совсем не близким. Аэль вроде как приободрилась, но всё равно оставалась такой же грустной и тихой.

А через два дня ранним утром, когда звёзды ещё не свалили с неба, а горизонт на востоке едва-едва окрасился в синеватые оттенки, мы покинули племя. Вышли вместе с будущей шаманкой, которая провела нас до загонов с ездовыми волками, где уже ждал один из охотников.

— На лошадь садился? — спросил он сухо, без «здравствуйте» или «доброе утро».

— Да, — кивнул я.

— Здесь так же. Как приедешь к себе, отпусти волка, он вернётся.

Он передал мне поводья и удалился прочь, оставив нас втроём.

— Мне не интересно, куда вы поедете, но обратно не возвращайтесь, — предупредила шаманка строго. — Вернётесь — смерть. Тебя убьют и съедят, её силой брать каждый, кто захочет.

Она вообще была довольно суровой женщиной, но, с другой стороны, в такой стае иначе и нельзя было. Дашь сесть на шею, и тебя свои же потом по кругу и пустят. Поэтому не удивительно, что она буквально рычала, когда начинала отстаивать свою точку зрения.

— Мы не вернёмся, — ответил я. — Если улыбнётся удача, вообще никогда не встретимся.

— Тогда пути долгого, — кивнула она. — Езжайте до вечера, но сильно волка не гоните. Как захрипит, слезьте и дайте ему отдышаться. А прокормит он сам себя. И будьте аккуратны, иной раз демоны на драконах пролетают дальше к лесам.

Демоны на драконах — так вы их называете, значит. Это даже забавно, если честно.

— Будем иметь в виду. Доброй охоты вам, — ответил я, вспомнив фразу из очень старой сказки.

Казалось, женщина слегка удивилась такому прощанию, но в ответ лишь кивнула.

Мы залезли на волка, теперь уже посадив Аэль передо мной, и отправились в путь.

С нами было не то чтобы много вещей. Нас не обидели, вернув шкуру и даже её подшив. Мой подсумок обратно не отдали, но я смог упросить вернуть зажигалку, да и накидку для Аэль не стали обратно забирать. Можно сказать, что пусть мы что-то потеряли, но взамен столько же приобрели. Ещё бы оружие нормальное раздобыть, и вообще хорошечно будет.

Главное, что ноги не забыли.

Мы встретили рассвет в пути, наблюдая, как свет гонит тьму по небу, и так же встретили закат, который затянул округу тьмой. За это время остановились мы лишь пару