Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Все эти темы были для Севы настолько новы и неожиданны, что он просто не знал, что и думать. В какой-то момент он ощутил себя в состоянии полнейшего ступора. Он уже перестал понимать, о чем говорили выступающие, все слилось в единый информационный поток, сориентироваться в котором он никак не мог.
Между тем он подозревал, что за словами большинства выступающих стоит какой-то скрытый смысл, который они подразумевают, но который не всем присутствующим одинаково понятен. Например, выступление Буэнас Альбаса, несмотря на свою явно антинаучную форму, носило какое-то несомненно эзотерическое содержание, которое, видимо, и вызвало у многих участников конференции столь живую реакцию. В то же время выступления большинства прочих участников, несмотря на разнообразие тем и подходов, были встречены залом без особого энтузиазма, как нечто само собой разумеющееся.
Складывалось впечатление, что участники конференции используют какой-то тайный язык, шифр, систему иносказаний, в которой обычным словам и выражениям придавались иные, одним только им понятные значения. Порой Севе казалось, что он почти улавливал скрытый смысл того, о чем говорят докладчики, однако эти его ожидания никак не подтверждались и не опровергались, ему не с чем было их соотнести. Как он ни старался, ему не удавалось проникнуть в глубины этих научных дебатов.
Взгляд за горизонт
Старательно прослушав еще несколько докладов и окончательно разочаровавшись и отчаявшись понять, о чем именно в них идет речь, он возложил отработку оставшегося материала на видеоробота, а сам вышел в сад, чтобы немного передохнуть и перекусить. Побродив по дорожкам, пока шум в голове несколько утих, Сева уселся в кресло в одном из парковых павильонов отдыха. Сделав заказ немедленно подскочившему роботу-официанту, он молча сидел, погруженный в свои размышления, пытаясь увязать всю почерпнутую им сегодня информацию с теми скромными представлениями о планетарной энергетике, которыми он располагал до сих пор. Это первое серьезное пересечение с миром науки оказалось для его скудных познаний чрезвычайно избыточным, да, кроме того, выступление доктора Буэнос Альбаса было совсем уж из ряда вон.
Вместе с роботом-официантом к его столику подошел высокий человек средних лет в форменном спецкостюме ученого, на котором значился жетон ИЦАПы. Он вежливо осведомился, не помешает ли Севе его компания, против которой тот, конечно же, не возражал.
– Меня зовут Сергей Кружко, – представился ученый и заказал себе стакан подогретой горной воды, – а вы, если не ошибаюсь, Севастьян Спрыгин?
– Именно так, – согласился Сева. – Вот, приехал к вам в командировку.
– Очень правильно сделали, – одобрил Сергей. – Ну и как вам?
– По правде сказать, я первый раз на подобной конференции. Очень много новой информации, не все понимаю.
– Немудрено, – поддержал его Сергей. – У вас, наверное, медийное образование? А тут практически все ученые…
Помолчали. Сергей испытующе разглядывал Севу, попивая воду маленькими глотками. Сева не спеша поглощал закуску – салат из местных биосферных овощей.
– Меня о вас предупреждали, – вдруг тихим голосом уведомил Сергей, – и просили по возможности дать вам необходимые разъяснения. Так что, если вас что-то интересует, не стесняйтесь, я к вашим услугам.
– Простите, – подозрительно глянул на него Сева, – кто вас предупреждал и о чем именно? Я вас не совсем понимаю.
– Вы, наверное, знаете такого Хрусталева? Из «Зова души»… Арнольд Васильевич дал вам замечательную характеристику… – хитро глядя в глаза Севы, улыбнулся Сергей и как бы небрежно поправил на своей руке перстень, вид которого был Севе уже, безусловно, знаком. Он быстро сообразил, что к чему, но решил на всякий случай соблюсти некоторую конспиративность.
– Странно, что управляющий ресторана дает по моему поводу какие-то рекомендации. Я и знаю-то его совсем недавно. Пару раз всего видел. И что же он вам обо мне наговорил?
– Я мог бы назвать вам другие имена, но, боюсь, вам они сейчас могут показаться незнакомыми. Например, Николай Александрович Вероломов? Или, может быть, вам что-то скажут имена братьев Генриха и Фридриха?
Сева выпрямился в своем кресле и долго пристально разглядывал спокойное и открытое лицо Сергея. Шестеренки его памяти так сильно скрипели, что это показалось Севе даже не очень приличным, как будто кто-то мог слышать эти его внутренние потуги. Наконец он, несколько справившись со своими эмоциями и воспоминаниями, о которых вид его очень красноречиво свидетельствовал, и сделав пару глубоких вдохов и выдохов, поинтересовался:
– Значит, вы тоже из…
– Из Клуба радикальных развлечений, – тут же согласился Сергей и огляделся по сторонам. – Поэтому еще раз прошу вас, не стесняйтесь, спрашивайте. Вы ведь искали встречи с нами, не так ли?
– М‑да, – Сева в задумчивости отставил тарелку с недоеденным салатом в сторону, – как у вас, однако, все схвачено. Прямо диву даешься.
Сергей только пожал плечами и улыбнулся. Казалось, он полностью контролирует ситуацию.
– Ну, тогда вот что. Скажите мне, прежде всего, что на самом деле обсуждают все эти ученые? Я, по правде сказать, несколько растерялся… Мне многое тут совсем не понятно.
– Видите ли, все эти, как вы говорите, ученые, собрались тут из различных учреждений, которые занимаются проблемами современной энергетики.
– Ну это-то мне как раз ясно. Но мне почему-то показалось, что они имеют в виду что-то еще, что-то не совсем то, о чем они все говорят.
– Могу вас заверить, что то, о чем они говорят, они и имеют в виду, – улыбнулся Сергей. – Ваша проблема, насколько я понимаю, состоит в том, что вы не можете в это поверить.
– То есть они действительно хотят отправить зонд в соседнюю звездную систему, чтобы получать оттуда энергию?
– Скажем так, они думают, что таким образом они смогут решить вопрос планетарной энергетики.
– А что же, не смогут?
– У них ничего не получится.
– Это почему?
– Да потому что все они бюрократы и карьеристы, они ничего не понимают в настоящей энергетике.
– Вот это да! А как же они тогда работают, чем же они тогда занимаются? Кто они такие, в конце концов?
– Приблизительно девяносто процентов собравшихся – полные профаны. Они делают то, что им говорят, и докладывают о том, что им было поручено. Многие из них искренне верят в то, что они делают, но это ничего не меняет. Вся их работа хороша только в теории. На практике же она ровным счетом ничего не стоит.
– А остальные десять процентов?
– Из остальных большинство –
