Игра в стиле баттерфляй - Игорь Салинников

Софья мне сразу понравилась. Вполне сформировавшаяся брюнетка с густыми тёмными локонами до плеч, немного смущаясь, подошла к нам с кошачьей грацией. Это была достаточно высокая, но совсем не плоская девица.

Евгений Борисович, откашлявшись, представил нас друг другу.

Вышло всё как-то без особого напряжения. В дочке чувствовалась какая-то внутренняя сила, что-то гордое и независимое, как у дикой кошки. Вместе с тем, в глазах цвета горького шоколада обретались нежность и тоска, намекая на некую тайну, скрытую боль.

Я невольно залюбовался этой сверстницей.

Взгляд карих глаз девушки, одновременно игривый и задумчивый, полный глубины и выразительности, изучал меня с интересом.

Я периодически в разговоре поворачивался лицом к отцу девушки, давая ей возможность не торопясь рассмотреть себя. На ум пришла ассоциация с Евгением Онегиным, пришедшим на смотрины в дом предполагаемой невесты.

Постепенно, за разговором, я сам оценил свою собеседницу взглядом зрелого мужчины.

Софья выглядела чуть старше своих лет.

Лицо девушки показалось мне идеально симметричным и утончённым. Каждая черта была исполнена совершенства. Линии лица нежны и плавны. Лоб высокий, увы, с умело затонированными следами подростковой неизбежности, а брови — изящные дуги, задавали тон каждой эмоции. Тонкая прямая линия носа с чуть приподнятым кончиком придавала Софье особое достоинство и некую дерзость.

Подбородок имел едва заметную ямочку, а её губы — мягкие, свежие, полураскрытые, притягивали взгляд своей безупречной формой.

Про зубки промолчу, всё-таки передо мной дочь стоматолога.

Кожа и без того смуглой Софьи была покрыта мягким южным загаром, визуально казалась бархатистой и тёплой на ощупь.

”Боже мой! Надеть диадему с ценными камешками, сделать лёгкий профи-макияж — и перед вами испанская принцесса собственной персоной!” — подумал я, внутренне восхищаясь своей способностью фантазировать в любых ситуациях.

Это то, что мне удалось ухватить сразу, в первые минуты знакомства.

На грудь пялиться было неприлично, поэтому оставил сладкое на потом.

Когда Евгений Борисович лишил нас своего общества и ушёл на кухню к супруге, я смог рассмотреть “принцессу” повнимательнее.

Она была почти с меня ростом. Покрой тёмно-зелёного домашнего платья позволял демонстрировать не только тонкую изящную шею, но и плавные линии плеч, подчёркивая трогательную хрупкость её фигуры, уже избавившейся от подростковой угловатости. Лёгкая ткань, подобно нежному прикосновению, облегала грудь, акцентировала стройность талии и струилась вниз, к бёдрам, мягко очерчивая их намечающиеся изгибы. Подол платья кокетливо заканчивался чуть выше колен, открывая взору длинные, почти безупречные ноги. Таких вещей как это платье, в нашей торговле не встречалось, только шить на заказ.

Обсуждая дежурные темы, будущая десятиклассница периодически посматривала на меня оценивающим взглядом. В её глазах читалось желание не разочароваться в госте. Хотя она была готова к тому, что юноша будет нести обычную подростковую пургу, и новое знакомство ограничится одним обедом.

Я старался удачно шутить, вспомнил и рассказал приличный анекдот…

Сказать, что Софья меня заинтересовала — значит ничего не сказать!

Я буквально чувствовал, видя её загадочную улыбку и слушая звуки её голоса, как неумолимо пленяюсь её девичьей магией. Мне было трудно оставаться равнодушным перед её большими карими глазами, заразительными эмоциями и невинным смехом. Девушка явно созрела для чувственных отношений!

Как мог, демонстрировал своё внешнее безразличие.

Подумав, решил не искать сложных путей в общении и зашёл с козырей:

— Софья, ты какой дебют играешь белыми?

— Э-э! Не ожидала такого вопроса… Ты тоже шахматист?

— Раньше увлекался довольно серьёзно, но сердце отдал хоккею.

— Понятно…Если бы ты посещал городскую шахматную школу, я бы тебя запомнила… А мой дебют за белых — ферзевый гамбит…

Мы перешли к шахматной тематике. Как оказалось, девушка подошла вплотную к первому разряду, но пока преодолеть эту планку не могла.

За чёрных играла французскую защиту.

Это добротный дебют, говорящий о Софье как об игроке основательном, не рискующем понапрасну. Вполне похоже на неё.

Так, обсуждая шахматные пристрастия друг друга, мы переместились за обеденный стол.

Между делом, в процессе, незаметно рассматривал хозяйку. Эсфирь, накрыв стол, выходила переодеться.

Теперь она была в серо-чёрном трикотажном платье чуть выше колен и в чёрных капроновых чулках. Очень смело!

Когда она подавала на стол, под трикотажем на бёдрах я увидел пикантные следы чулочных резинок. В вырезе платья на груди лежали две нитки бус из александрита в серебряной оправе. В ушах висели небольшие изящные серьги из этого же набора.

Акцент в украшениях был сделан в сторону груди. Всё было подобрано со вкусом. Грудь мне понравилась тоже, вернее — форма груди, её можно было разглядеть даже в одежде. Эсфирь Соломоновна выглядела великолепно!

На первое подали борщ со сметаной и мясными пирожками из слоёного теста. Изумительно вкусное сочетание.

На столе стояли нарезки с колбасами и балыком из красной рыбы. Свежие овощи были крупно порезаны. Из напитков на столе стояли квас в графине, бутылка красного вина и две бутылки с минеральной водой.

Я налил себе "Боржоми" — приятно вспомнить вкус ещё той, настоящей минералки!

Хозяев, конечно, интересовала любая информация в моём исполнении. Они старались быть внимательными, но ненавязчивыми. Мой послужной список был совсем никакой, поэтому разговоры я уводил в нужные мне сферы. Говорил про хоккей, тенденции развития всего, что было интересно хозяевам, рассказывал анекдоты. Когда я понял, что очередная тема исчерпана, перешёл даже на русскую литературу…

Родители были довольны началом наших отношений и мило улыбались за столом.

Евгений Борисович, как оказалось, служил главным технологом на тракторном заводе. Заметная величина, он был главным специалистом и, как казалось