Искатель, 2006 №9 - Рита Шейн

взглядом контуры окна, чуть светлеющего на темной стене. Подойти туда, допрыгнуть, доползти… — как недостижимо это было теперь для него! Привязанный к стулу, в наручниках, с заклеенным липкой лентой ртом — он ждал… Ждал, надеясь на чудо и одновременно пытаясь нащупать собственные невообразимые пути спасения.

Тюремщики оставили его в коттедже одного. Нисим ушел часа два назад. Илье трудно было ориентироваться во времени, но ему помнился силуэт грузной фигуры на фоне сверкающих проблесков в жалюзи — видимо, солнце тогда прощально сияло, склоняясь к закату. До этого Илья слышал негромкий, наставляющий голос Нисима из соседней комнаты. Казалось, «инструктаж» длится бесконечно долго. Видимо, давались чрезвычайно важные указания для Моше. Потом, уже издалека, донеслись отзвуки разговора по телефону. Как ни прислушивался Илья, ни одного внятного предложения уловить не удалось.

Потом Нисим, как видно, ушел. Чуть позже в комнату заглянул Моше — опасливо, стараясь не встречаться с Ильей взглядом. Торопливо, бочком, прошел через салон и исчез в прихожей. Хлопнула дверь, лязгнул, поворачиваясь в замке, ключ. Издалека приглушенно донесся звук отъезжающего автомобиля.

«Смылся, сволочь… Хоть бы раньше Нисима вернулся! Ждать уже нельзя. Мама может в любую минуту в своей квартире появиться — забеспокоится, почему я не звоню. А что дальше начнется — даже представлять не стоит…

Пока Нисима тут нет, постараюсь с этим придурком справиться, один на один все-таки. Наручники, правда, мешают, но другого выхода нет. Значит, так… попроситься вроде как в туалет, а потом — ногой его, как в каратэ учили. Или…» Илья старался припомнить похожие ситуации из фильмов, виденных когда-то, но в голову лезли нелепые эпизоды — то герой уносится от преследователей на воздушном шаре, молниеносно состряпанном из старой занавески, то прыгает с лестницы, зашибив насмерть сразу двух злодеев, то небрежным движением плеча выкидывает испуганно орущих недругов из окна…

«Это все чушь. Сбить его с ног, главное… — планировал Илья. — А потом прыгнуть…» Он вдруг вздрогнул и зажмурился, услышав резкий и длинный дверной звонок.

«Кто же это?! Явно не дружки хозяина-придурка, они позвонили бы ему заранее на мобильный. Родственники? Или соседи? Может, попытаться грохнуться набок вместе со стулом? Чтобы услышали! Но звонок находится аж за оградой, туда звук удара не донесется. Только голову себе разобью или руку окончательно доконаю, она и так непрерывно ноет… Совсем беспомощным окажусь. Что делать?»

В комнате повисла накаленная тишина, только сердце Ильи глухо и медленно билось, словно бы стиснутое перетянувшими тело веревками.

«Ушли! — взметнулся вверх его горький беззвучный крик. — Ушли…»

И, словно игра воспаленного воображения, милосердный мираж отчаяния, внезапно прогремел сильный и ритмичный стук в дверь…

В дверь, а не в далекую калитку ворот!

Илья дернулся и попытался закричать, но сквозь мерзко-липкую ленту, жестко стянувшую губы, пробился лишь слабый болезненный звук, мало напоминающий человеческий голос.

«Они перелезли через ограду! Кто они? Воры? Дом невзрачный, двор запущенный, ясно ведь, что ничем ценным тут не поживиться. Нет, не похоже на воров. Тогда… Полиция? Может быть, может, может…»

Илья принялся раскачиваться на стуле, напрягая мышцы, кренясь, клонясь набок…

Дождь продолжал все так же мелко рябить перед лицом, но Яков не замечал его ледяных касаний. Он просунул руки сквозь узорчатые решетки и, ухватившись пальцами за пластинки жалюзи, попытался открыть их. Его манипуляции увенчались успехом — сомкнутые пластмассовые полоски разжались и приняли горизонтальное положение. Но разглядеть что-либо в их размеренных просветах оказалось невозможным — окно было задернуто темно-синей шторой, а за ней таился густой сумрак…

Илья втянул в ноздри воздух, напружинился, рванулся… И полетел — куда-то вниз, казалось, в жуткую пропасть! Он ударился лицом об угол низкого стола, рассек кожу над глазом и только потом повалился на каменный пол. Руку и плечо пронзила острая боль, захлестнувшая сознание. Стол тряхнуло и накренило. Стоявшая на нем высокая медная ваза, упав, с грохотом покатилась по столу и, достигнув края, рухнула вниз. Звонким гонгом взвился удар начищенной меди о каменные плитки пола. В беспорядке разлетевшиеся крашеные колосья, красовавшиеся недавно в вазе, упали на Илью, с равнодушным милосердием погладив его бледное, бесчувственное лицо…

— Дай-ка, я окно попробую открыть, — предложил Амос. — Сдвину одну половинку в сторону.

— Ничего не получится — там изнутри на рычаг закрыто.

— Ясно. Ну, давай остальные окна осмотрим. Темень кромешная — нету, наверное, никого.

— Хозяина нету, это мы знаем, а вот насчет «никого»…

Грохот! Звон железа о мрамор, звук тупого и сильного удара… Внезапная какофония заставила Якова прервать назидательную тираду на полуслове.

Они с Амосом замерли, впившись друг в друга взглядом.

— Может, это кошка прыгнула?… — Амос зачем-то понизил голос.

— У меня дома кот десять лет живет, и ни разу так не бушевал. Сомнительно это… В коттедже кто-то есть! Человек, в смысле…

— Ну, может, друг хозяина…

— По-твоему, Моше своего друга на ключ запирает? А тот бродит по дому в темноте, спотыкается, а потом падает. С грохотом, будто Железный Феликс…

— Какой Феликс? Почему «железный»?

— Так… Долго объяснять. Слушай, Амос: многое сходится — место, время, действующие лица… Сравни: район, Моше, похожий по описанию на наблюдателя у конторы Финка, и кто-то запертый в пустом доме… Очень похоже, что именно тут удерживают Илью Флешлера. Может, он понял, что у дома находятся посторонние — соседи или еще кто, — и решил таким образом о себе весть подать. Связанный он, наверное, и рот залепленный…

— Ну, раз ты так считаешь… Ну что, звоним в полицию, пусть привозят все необходимое. Снимем дверь с петель…

— Погоди, не бросайся к рации! Во-первых, пока это мои предположения. Во-вторых, хотелось бы хозяина дома и его дружков (вряд ли он в одиночестве это дело затеял…) с поличным взять. А если мы тут сейчас дверью займемся…

— Так что ты предлагаешь?

— Давай осмотрим весь коттедж — может быть, найдем какую ни на есть возможность проникнуть внутрь…

— У нас же никакого разрешения нет! Ни санкции, ничего…

— Под мою ответственность. Я почти уверен — Илья там. А ждать нельзя — может, он ранен или опоили его какой-то дрянью… Пошли быстренько, оглядим все.

— Ну ладно…

Они обошли дом, тщательно исследовав все шесть обнаруженных окон. Осмотр ничем не порадовал — крепкие, добротные решетки не предоставляли ни малейшей возможности проникнуть в дом…

Темнота за стеклами была густой и безмолвной. Никаких признаков томящейся там живой души…

— Не получается… — негромко произнес Амос и вдруг осекся, подняв лицо вверх. Он закусил нижнюю губу, и в полумраке сверкнули его крупные белые зубы. — Вон,