Государевъ совѣтникъ. Книга 3 - Ник Тарасов

дворцовой суеты. Николай положил лист на столешницу, аккуратно разглаживая заломы на краях документа. В каждом его движении теперь сквозила расчетливая собранность полководца перед генеральным сражением.

— В Лондоне стало слишком шумно, Макс, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом.

Депеша оказалась подробным отчетом наших агентов при британском дворе. Парламент Её Величества гудел, словно растревоженный улей. Крупнейшие промышленники из Бирмингема и Шеффилда, владельцы гигантских мануфактур и доменных печей, подали официальную петицию. Они в ультимативной форме требовали от правительства немедленного расследования «русских металлургических экспериментов».

Хваленая английская разведка наконец-то обратила внимание на качество металла, из которого мы отливали наши новые пушки. Информация просочилась сквозь все наши кордоны. Британские инженеры осознали дикую, немыслимую для них правду: где-то в петербургских болотах Россия умудряется производить высококлассную сталь неизвестным, феноменально быстрым способом. Этот сплав на голову превосходил их лучшие пудлинговые образцы как по упругости, так и по стоимости.

Я подошел к столу, пробегая взглядом по тексту донесения. Сердце противно заныло. Наш индустриальный секрет, бережно охраняемый в ижорских цехах, перестал быть тайной для главных конкурентов на мировой арене.

Вторая страница отчета канцлера несла в себе еще более паршивые новости. Британский кабинет министров отреагировал на жалобы своих капиталистов моментально. Официальный посол Англии в Петербурге уже получил от Каннинга жесткие, недвусмысленные инструкции. Ему предписывалось выяснить саму природу и технологию русских опытов совершенно любой ценой.

— Они открывают сезон охоты, — хмыкнул я, отодвигая лист. — Подкуп, шантаж, вербовка наших инженеров. Все средства пойдут в ход.

Промышленный шпионаж, до этого момента считавшийся уделом одиночек и мелких авантюристов, официально возводился в ранг государственной политики могущественной морской державы. Британская корона выделяла колоссальные бюджеты на то, чтобы вскрыть наши конвертерные чудеса и лишить нас форы.

Николай медленно отодвинул депешу на край зеленого сукна. Он скрестил пальцы в замок и поднял на меня долгий, пронзительный взгляд. В желтоватом свете карсельской лампы его глаза казались бездонными колодцами. Он изучал меня так, словно видел впервые, отыскивая на моем лице ответы на годами мучившие его вопросы.

— Ты ведь знал, что это неизбежно произойдет, — монарх нарушил молчание фразой, не терпевшей возражений. — Ты всегда знаешь. Заранее.

Он поднялся с кресла, обошел стол и остановился в полушаге от меня. Запах сукна его мундира смешался с ароматом жженого воска.

— И дело не в том, что у тебя больше ума, чем у лондонских лордов, или ты гениальный провидец. Ты просто видел все это раньше. Где-то. Как-то. Ты читал эту партию задолго до того, как мы расставили фигуры на доске.

Я стиснул зубы, глядя прямо в его светлые зрачки. Мой язык прилип к небу. Отвечать сейчас означало разрушить хрупкий баланс нашего доверия. Я выбрал абсолютное молчание, позволяя ему самому сделать нужные выводы из этой звенящей пустоты.

Николай не стал выбивать признания. Но, явно сделав для себя какие-то выводы, резко развернулся на каблуках и вернулся к своему рабочему бюро. Обмакнув заостренный кончик гусиного пера в серебряную чернильницу, он с яростным скрипом стал писать по чистой бумаге.

— Составить приказ по Инженерному ведомству, — диктовал он сам себе, фиксируя пункты размашистым почерком. — Усилить периметр Ижорского завода силами гвардейского батальона. Удвоить меры внутренней секретности конвертерного цеха. Ввести круглосуточные патрули вокруг лабораторий.

Князь бросил перо и потянулся за песочницей, чтобы высушить чернила.

— И самое главное. Вы с графом Нессельроде до завтрашнего утра подготовите мне масштабный план дезинформации для британского посла. Мы скормим им столько фальшивых чертежей и бредовых химических формул, что они потратят годы, пытаясь повторить наши чудеса в своих угольных чанах.

Я кивнул, машинально запоминая каждую вводную. Маховик защиты уже начал набирать обороты, готовясь отбросить щупальца английской резидентуры.

Николай подошел к огромному окну, глядя на темнеющие московские улицы. Лицо монарха скрылось в тени портьер.

— Мы обогнали их, Макс, — произнес он с ноткой опасного и холодного торжества. — Переиграли на их же поле. И самое забавное, что они это отчетливо поняли.

Он повернул голову, поймав мой взгляд.

— Гонка только началась. И правила в ней предельно просты. Тот из нас, кто остановится первым, чтобы перевести дух — проиграет всё. Всю империю.

Попрощавшись коротким поклоном, я покинул кремлевские покои. Теплая московская ночь обняла меня сразу за порогом дворцовых ворот. Полная, ослепительно яркая луна висела прямо над золотыми куполами соборов, заливая брусчатку серебристым, почти дневным светом. Воздух пах остывающей пылью и влажной речной тиной.

Ноги сами вынесли меня на горбатую спину Каменного моста. Темные воды Москвы-реки лениво плескались внизу, разбиваясь о каменные быки опор. Я облокотился о холодный парапет, расстегнул сюртук и вытащил из внутреннего кармана свою заветную черную тетрадь. Графитный карандаш лег между пальцами.

При свете луны я быстро набросал несколько строк на чистом развороте.

«Гонка вооружений стартовала. Российская империя против Англии. Моя дешевая конвертерная сталь против их промышленного пара. Электрический телеграф против их колоссального флота. Новый император получил корону, секрет завода в Ижоре раскрыт. Теперь этот мир уже никогда не будет прежним».

Шорох шагов прервал мои мысли. Седобородый будочник, вооруженный старой алебардой, выбрался из своей полосатой будки. Он подозрительно прищурился, разглядывая мою одинокую фигуру на мосту.

— Ступайте-ка домой, милостивый сударь, — проворчал страж порядка, переминаясь с ноги на ногу. — Нечего тут по ночам шляться да высматривать. Ворьё одно кругом шастает до рассвета.

Я захлопнул тетрадь, пряча ее обратно за пазуху. Усмешка сама собой растянула губы. Старик даже не подозревал, скольких «воров» в дорогих сюртуках нам теперь предстоит отлавливать по всей стране. Я поправил воротник и уверенно зашагал в обволакивающую темноту вековых улиц, готовясь к новому раунду.

Глава 21

Возвращение в Петербург ощущалось так, словно я шагнул из душного и натопленного праздничного шатра прямиком на пронизывающий ледяной ветер. После московских торжеств, звона колоколов и запаха расплавленного воска столица встретила нас привычной сыростью. Ветер с Финского залива безжалостно швырял в лицо мелкую водяную пыль, пробираясь под самое сукно дорогого сюртука. Я вошел в свой кабинет при Ижорском заводе, стряхнул влажные капли с воротника и мрачно уставился на рабочий стол. Там возвышалась целая гора депеш, донесений и шифровок, накопившихся за время коронации.

Верхняя папка, помеченная красным сургучом нашей европейской резидентуры, не предвещала ничего хорошего. Я сломал печать, пробегая глазами по убористым строчкам. Английский парламент официально выделил огромные субсидии на «исследование инновационных методов литья стали». Информаторы