Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик

мы понимали, что парню досталось. Побои, тюремное заключение, голод, отчаяние и абсолютная безнадега измотают кого угодно. Пусть себе спит.

Спустя полчаса мы все так или иначе повалились. На этот раз ночь прошла спокойно, мне даже было жарко спать спина к спине с черной собакой. Поэтому я долго ворочался, и в голову всякие лезли мысли. Например…

А вот интересно, если бы мы их не выручили, то эти двое умерли бы в обнимку? Или все же один попытался бы съесть другого? Вопрос не праздный, если в клетке запереть человекообразного черта и собачьего демона. В особой доброте ни того ни другого не обвинишь, вспомнить хотя бы, кем и на кого они работали!

Поэтому нет, я вовсе не идеализирую то общество, в котором нахожусь. Разве что вполне понимаю, что в ряде случаев даже в сердцах нечисти находится место лучику света. Как-то вот так. Спал без снов. Или снов не помню…

Встали мы рано, впрочем, как и всегда. Сунь Укун сидел на камне у выхода из пещеры; подозреваю, что этот тип опять мог сам себя назначить часовым и охранять сон остальных. Оглянувшись по сторонам, я заметил, что кое-кого не хватает. Точнее, двух. И что же?

— Они ушли до рассвета, — улыбнулся Мудрец, равный Небу. — Не хотели тебя будить, ты так сладко спал, пригревшись рядом с Чжэннином. У них своя дорога, теперь им нельзя появляться в Китае. Но эта парочка не пропадет. Они передавали тебе поклон, Учитель…

Ну, возможно, оно и к лучшему. Вряд ли на Небесах всерьез обрадуются, если мы будем подбирать по пути разных опальных демонов, чертей, адских псов и прочих, включая их в свою компанию. Так и недели не пройдет, как мы соберем войско не хуже пугачевского и махнем трясти трон Нефритового императора.

Оно ему надо? Вот именно, вопрос риторический.

Глава четырнадцатая

«Если женщина красива, то… ой, все!»

(китайская мудрость)

На самом деле все, что происходит с вами в реальности, это лишь сон. Человек живет вечно. Когда вы умрете, то проснетесь, сбросите это тело, как ненужную одежду, и пойдете за другим воплощением. Если вам все еще интересна эта вечная игра в Жизнь…

…Мы умылись родниковой водой, проверили свои вещи и привычной колонной двинулись в путь. Сунь Укун все так же прыгал впереди, Чжу Бацзе держался за гриву белого коня, на котором восседал я, а суровый Ша Сэн, следуя в арьергарде с заточенной лопатой на плече, не забывал время от времени оборачиваться, проверяя, не обходят ли нас с тыла коварные враги…

Нет, нам никто не угрожал. Хотя неожиданная встреча все же имела место быть. Куда от них денешься?

— Учитель! — Вернувшийся царь обезьян нервно постучал посохом себе же по голове. — Там тебя ждут!

— Кто?

— Она…

— Ну, пошли все вместе.

— Не-не-не! Меня уже отшили, остальным тоже лучше и носу не показывать. Бодисатва сказала, что хочет посмотреть тебе в глаза.

Суду все ясно. Богиня вновь решила осчастливить меня индивидуальным приемом. Раньше мне казалось это странным, теперь нет. Похоже, со мной она еще может разговаривать, а вот всю мою банду готова перевешать собственными руками. И хотя я вряд ли услышу что-то новое, но идти на эшафот придется…

Я сполз с коня, потрепал его по холке, дал знак нашим отдыхать и двинулся вперед. Не так далеко, наверное, в сотне шагов, вдоль дороги лежало поваленное дерево, рядом с ним — живописный валун, а вокруг валуна нервно наматывала шаги прекрасная Гуаньинь.

Сегодня она была в бледно-розовом, волосы распущены по плечам, на шее и руках — серебряные украшения с опалом. Каждая деталь подобрана идеально, в соответствии с образом. Либо у самой Гуаньинь безупречный вкус, либо постарались опытные стилисты, либо и то и другое, почему нет?

— Здравствуйте! Рад видеть! Как ваше ничего? Чем, тысскать, обязан счастью лицезреть?

Вместо ответа она молча протянула мне пачку исписанной бумаги.

— И что мне с этим делать? — удивился я. — Ну, кроме как пустить по прямому назначению…

— Читай!

— Рад бы, но тут же иероглифы, а я в них ни бельмеса…

— Ли-сицинь, вот я не пойму, ты реально издеваешься надо мной или просто туп как пробка? — В карих глазах богини отражалась оранжевая волна раздражения. — Столько времени в Китае, а читать до сих пор не научился?

— Писать тоже, — грустно кивнул я. — Все нет времени, беготня туда-сюда со святыми сутрами. Да и некому учить, у меня все три демона неграмотные.

— Это жалобы на тебя! — Гуаньинь яростно вырвала у меня бумаги, пуская исписанные листья по ветру. — Кто рассорил мужа и жену, правящих государством Фу? Почему их царь обвиняет тебя в возвращении ему супруги без должного уведомления, почтения и соблюдения всех официальных норм? Кто наслаждался голыми девицами в бадье для купания, а потом натравил на них озабоченного кабана? Да еще и сжег их дом, который по закладной уже принадлежал другому владельцу?!

Богиня с трудом выровняла дыхание, но, продолжив, увлеклась, вновь срываясь в крик:

— Кто подстроил гибель даоса, идущего к Истине? Мы следили за его духовным ростом и готовили ему должность писца в одной из небесных провинций! Кстати, его монастырь ты тоже предал огню, пироман несчастный! Будешь отнекиваться?! А то, что ты буквально вчера выпустил из-за решетки двух несомненных преступников, нарушивших все мыслимые законы и выступивших против воли самого Яньло-вана, это… это же… уму не постижимо-о!

— Он и вас достал, да? — тихо спросил я.

— Не то слово, — так же устало выдохнула бодисатва Гуаньинь. — Но Нефритовый император благоволит старому козлу, у них далеко идущие планы, в которые меня не посвящают. Ах, Ли-сицинь, если бы ты только знал, каких трудов мне стоит каждый раз отмазывать тебя перед Небесами…

Мы оба помолчали. А что говорить? Да, мы периодически косячим, это факт. Но зато за нашими приключениями интересно наблюдать со стороны, с этим тоже не поспоришь. Так-то, разогнать нашу компашку — невеликий труд, делов-то на пять минут, но без нас Небожителям будет скучно…

— Я могу попросить тебя двигаться побыстрее и ни во что не лезть?

— Это уж как получится, не от меня зависит.

— Зла на вас не хватает…

— Лучше подскажите нам, как попасть к трону Нефритового императора. Ведь сутры я должен передать именно ему.

— Тебя не пропустят, слишком многих это не устраивает, — вдруг опустила глаза богиня. — Мы сами затеяли эту игру,