Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

Лесопилка уже вовсю работает. Даже склад для бревен рядом с ней поставили. Не закрытый, просто навес от дождя и снега. Несколько самых длинных бревен вкопали, да крышу из досок настелили. Все наспех, чтобы такой дождик, как сейчас за окном барабанит, не испортил привезенное сырье. Там моего внимания больше ничто не требует. Михей справится с текучкой, а отец приглядит за всем остальным. Его это дело было с самого начала. Потому из основных начатых дел у меня и осталась лишь мастерская.

— Нет, еще массажный салон, — поправил я себя.

Надо людей набирать в него. Уже начать присматриваться — кого взять. Нужно, чтобы человек сумел перенять те знания, что я передам. Потом и те, что мастер, которого Фаррух пришлет, смог освоить. Про внешние данные не забываем. Писаных красавиц и красавцев мне не надо, но и уродин не наберешь — они отпугивать будут благородных, которые перед холопами раздеваться будут вынуждены. И самое главное — эти будущие сотрудники салона должны уметь держать язык за зубами. Мало ли, что там клиент сболтнуть может? А потом спохватится и пожелает пристукнуть по-тихому моего сотрудника, чтобы дальше него никуда не ушла информация. Но если посетители будут твердо знать, что дальше комнаты для массажа их слова никуда не уйдут, то и мыслей у них подобных не возникнет. Конечно, со слугой никто ни о чем болтать не будет. На первый взгляд. А если начнет о других посетителях ненавязчиво расспрашивать уже сам? И после с иными поделится — мол, вот что я о вас узнал в салоне, где мы отдыхать изволим. Вот про такую опасность забывать нельзя.

Из нового можно вспомнить будущие патенты, про которые я написал Дмитрию Борисовичу. Это если я прав, и никто ничего подобного еще не зарегистрировал. Картины, песня — это лишь средство для получения связей. Заработать на них я много не смогу, да и не нужно. Хотя… Если брать «творчество», то есть смысл подумать о книгах. Наверное. Только стоит узнать — а какой гонорар у писателей в нынешнее время? И как его получить? И самое главное — а что такое я могу написать, чтобы рукопись была принята? Я не писатель, только опять смогу что-то «чужое» из будущего взять за основу. И не в первозданном виде. Для этого у меня памяти не хватит. Я книги наизусть никогда не учил. Немного подумав, я все же отказался от плагиата произведений. Просто потому, что «не потяну». Реально там ведь важно не только содержание, но и подача, и прописать характеры героев. Не мое, абсолютно. Зато идея с собственной галереей никуда не делась. Пока у меня лишь две картины, но можно и нужно расширять их количество.

Дальше мои мысли перескочили на кулинарный турнир. Ненадолго. Там всем заправляет тетя, и вмешиваться я не вижу смысла. Посмотрю в воскресенье, что аристократы представят на конкурс, и все. По текущим задачам прошелся. Есть новые идеи? Ау! Вроде нет. А нужны?

Я всерьез задумался, а чего я хочу получить в будущем? Да, я уже обдумывал этот вопрос и пришел к выводу, что мне надо набирать «вес». Как политический, так и в плане собственного капитала. Быть нищим родственником — не по мне. Но для чего мне это? Когда думал в прошлый раз, то вывод был прост — чтобы меня не использовали, как «презерватив» в своих делах другие аристократы, после чего выкинули бы меня «на свалку». Еще одна причина моего такого стремления — это способ самосохранения. Чтобы меня не смогли походя упечь за решетку или банально грохнуть. В тот момент мне этих двух причин для резкого изменения поведения было достаточно. Но вот сейчас, когда я вернулся домой и чувствую себя в безопасности, на меня накатило ощущение «расслабленности». Работать не особо хочется. Я потому и лежу сейчас на кровати, а уже не полетел в ту же мастерскую для проверки, что нет у меня чувства необходимости в подобной спешке. Хочется расслабиться. Посидеть с Настей у камина. Сыграть в карты с ней или мамой. Может даже пойти порыбачить, когда дождь закончится. На меня накатывает эдакий «отходняк» после всего, что со мной произошло в Царицыне. Постепенно. Подтачивает мое желание работать, куда стремиться, не сидеть на месте. Но правильно ли это? Так-то большинство дворян именно так и живут. За исключением рыбалки. А в остальном — особо себе в отдыхе не отказывают и по работе не напрягаются. Столько, сколько я сделал за три месяца, иной аристократ и за три года не достигнет.

— Нужна цель, — прошептал я. — Глобальная. Не просто стать «кем-то», а что-то поменять.

Вспомнилась октябрьская революция. Когда монархию свергли, а к власти пришли большевики. Коммунисты. Если я просто буду плыть по течению, то моих потомков этот «поток революции» смоет. Хочу ли я этого? Сомневаюсь. Да и какой родитель будет рад, если его детей поднимут на вилы⁈ С другой стороны — эта революция стала возможной из-за отношения дворян к крестьянам и прочим людям не аристократического происхождения. Я сам вижу, как тот же князь Белов относился к своим крепостным. Да я и сам грешен. Успел, блин, «проникнуться» местными нравами и уже не вижу ничего зазорного в том, чтобы выпороть нерадивого слугу. Разве мог я о таком подумать всего три месяца назад?

— Но и воззвать к тому, чтобы к крестьянам стали относиться лучше, я не могу, — с горечью прошептал я.

Меня никто не поймет. В том числе и сами крестьяне. Вон, сколько разных людей пытается и сейчас бороться за их права. А если вспомнить 25-й год? Чуть больше четверти века назад тоже кучка дворян пыталась поднять вопрос о том, чтобы дать крестьянам землю в их пользование. И где они? Вопрос риторический. Если подумать, то октябрьская революция в будущем веке стала возможной благодаря череде событий. И самое главное — в монархе разочаровались «верхи». Проигрыш в русско-японской войне подорвал его военный авторитет. Потом была первая революция сразу после этой войны. Когда люди под предводительством какого-то попа прошли митингом в Москве. Я слабо помню историю, потому и не могу назвать точной даты и что тогда происходило. Помню лишь, что это было в январе 1905-го года. Тогда это выступление подавили. Затем — первая мировая война. Это истощило силы императорской армии, но самое важное — подорвало веру в правильность решений государя. А потом грохнула февральская революция. И ее так прозвали