Синий на бизани - Патрик О'Брайан
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Как, по-моему, я уже говорил, некоторые из наших матросов плавали на китобойных судах или охотились на тюленей, и они были совершенно привычны к этой бойне; другие, после первоначальных криков и возбуждения, принялись расчетливо убивать тюленей среднего размера ударами по голове, в то время как те, кто немного умел разделывать мясо, разрезали туши на куски, годные для засолки. Однако и веселье, и беспричинная жестокость вскоре угасли, и я смог предотвратить некоторые ненужные страдания с помощью скальпеля. Это было чрезвычайно кровавая, крайне неприятная работа, которую матросы, по большей части, выполняли в спокойной, будничной манере. Некоторые из юнг и мичманов были ужасно расстроены, а других это в какой-то степени восхитило. По счастливой случайности или, возможно, мне следовало бы сказать, благодаря хорошему управлению запасами, у нас было достаточно соли, так что наш трюм и трюм "Рингла" теперь заполнены бочонками с мясом тюленей и морских львов, таким сочным и питательным, какого только можно пожелать.
Однако я заметил, что, хотя вполне обоснованный страх перед нехваткой провизии в далеком южном море, безусловно, исчез, настроение на корабле было все еще несколько подавленным. Однако оно окончательно улучшилось после грога и обильного ужина из свежих тюленьих стейков. Я был так глуп, что не обратил внимания на соотношение тех, кто был по-настоящему расстроен этой бойней, и тех (в основном, людей из сельской местности, с детства привыкших к таким будничным убийствам животных), кто не принял ее близко к сердцу. Но все же я заметил, поскольку мы были в одной шлюпке, что Хэнсон и его близкий друг Дэниел всеми силами пытались скрыть свое состояние во время наших многочисленных кровавых рейсов туда и обратно, когда поморники кричали прямо у нас над головами".
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Произнеся такие до боли знакомые последние слова над своим старым товарищем Генри Вудбайном, Джек отвернулся и пошел на корму, но в этот момент впередсмотрящий крикнул, что с "Рингла", находившегося далеко на ясном северо-северо-западе, подали сигнал.
– Поднимитесь с трубой на мачту, мистер Хэнсон, – сказал он и стоял, ожидая, пока молодой человек доберется до фор-брам-салинга.
– Сэр, – донесся сверху его чистый молодой голос. – "Рингл" передает: "Предположительно, вижу мыс Пилар на северо-западе, примерно в пятидесяти километрах".
С большой осторожностью и с сильно бьющимся сердцем, Джек поднялся на еще большую высоту, поудобнее устроился на знакомой перекладине и направил подзорную трубу на горизонт за далекой шхуной. Холодный, прозрачный воздух обеспечивал отличную видимость, но неизбежная поправка на кривизну земной поверхности и короткий расчет убедили его, что то, что можно было разглядеть с верхушки мачты далекого "Рингла", с "Сюрприза" нельзя будет увидеть еще около часа, даже если бы он продолжал держать свои нынешние прекрасные десять узлов.
Хотя холод пронизывал его насквозь, несмотря на куртку из толстого сукна и поразительно нелепую на вид шерстяную шапку, он остался на мачте и со временем почти убедил себя, что может разглядеть какую-то неровность в пяти градусах от предполагаемого места нахождения мыса, хотя в остальном горизонт оставался таким же ровным, как туго натянутая веревка.
Медленно, но без труда спустившись вниз, он вернулся на корму под вопросительными взглядами вахтенных матросов – к настоящему времени их, к сожалению, стало значительно меньше, – и вошел в каюту, где обнаружил доктора Мэтьюрина, который помешивал в кружке подогретый на спиртовке кларет.
– Выпейте, брат мой, – сказал Стивен. – Это поможет вам согреться: к мускатному ореху и гвоздике я добавил щепотку имбиря.
– Отлично пошло, – сказал Джек. – если что-то и может заменить кофе, настоящий мокко, свежеобжаренный и свежемолотый, то это ваш глинтвейн. Большое вам спасибо. А вы слышали новости?
– Нет. Полл, Мэгги и бывший коновал из вахты правого борта ставили клизмы многочисленным пациентам, страдающим от чрезмерного переедания, которое теперь пришло на смену обморожениям, вывихам и слабости, эпидемию которых мы пережили недавно. Ничто так быстро не расстраивает пищеварение моряков, как свежее, жирное тюленье мясо; их гораздо лучше держать на сухарях, эссекском сыре и небольшом количестве хорошо проваренной солонины, – короче говоря, на скудном пайке. Скажите же, о чем идет речь?
– Уильям сообщает, что видит землю в пятидесяти километрах к северу, которая может быть мысом Пилар, ведь он расположен примерно в этом месте.
– Мне очень жаль. Я думал, что нам вполне хватило других мысов. Выпейте еще вина, вашему желудку это не помешает.
- Ну, если вы настаиваете... но позвольте мне сказать, Стивен, что, хотя мыс Пилар, или, как говорят некоторые, мыс Десеадо, является частью острова Запустения, – еще одного из них, клянусь Богом, – это удивительно приятное зрелище для моряка, направляющегося к чилийскому побережью, потому что сразу за этим благословенным мысом начинается Тихий океан.
– Вы хотите сказать, что мы выживем?
– О, я бы не стал искушать судьбу, но сейчас я попрошу "Рингл" убавить парусов и приглашу Уильяма отобедать с нами после того, как мы оба проведем самые тщательные полуденные наблюдения. Затем мы сравним расчеты и будем радоваться или сокрушаться, в зависимости от результата. Киллик! Эй, Киллик!
– Сэр?
– Позвать исполняющего обязанности штурмана.
– Есть позвать штурмана, сэр, – ответил Киллик с необычайным (для него) добродушием.
– И еще, Киллик, скажи моему повару, чтобы он приготовил самый приличный обед, какой только может предложить корабль, – капитан "Рингла" скоро поднимется на борт, – Когда Киллик ушел, Джек сказал: – Стивен, как вы думаете, можно ли наложить контрибуцию на ваши запасы в лазарете, так сказать, в виде добровольного пожертвования для нашего пира?
– Возможно, у меня найдется немного, совсем чуть-чуть, сухого бульона, – ответил Стивен. – и я поищу в своих личных запасах две-три бутылки приличного вина. Так вы говорите, что это будет самый настоящий Тихий океан?
– Да, если только наш дорогой Уильям окончательно не лишился рассудка от тоски по суше. Воды двух океанов смешиваются у
