Тень ворона - Анастасия Дёмина

и настоящую волшебную вещь? Ей не терпелось расспросить его, как ему это удалось и какие еще чудеса он там пережил.

– Так вот в чем дело, – протянула Елена, задумчиво постукивая пальчиком по подбородку. – И почему же тебе нельзя об этом рассказывать?

Иван качнул головой и ответил тем же бесцветным голосом:

– Потому что только те, кто знает мой секрет, могут ее с меня снять.

– О? – Елена заинтересованно к нему наклонилась. – Так у этой чудесной рубашки есть свои особые правила ношения? Рассказывай!

– В глазах несведущего она видится простой рубахой, но если о ней кому рассказать, этот человек сможет ее с тебя снять. И в ней нельзя купаться, она утянет на дно или лишится своей силы, – тихим речитативом перечислил Иван.

– И все? – переспросила Елена.

– И все, – подтвердил Иван.

– Замечательно. А теперь – спи! – приказала Елена.

И Иван, к немалому изумлению Аксиньи, послушно завалился спиной на кровать и размеренно засопел.

Аксинья нахмурилась. В ее голове заворочалось подозрение, но нет, Елена не могла…

Сама царевна тем временем отошла к окну и распахнула одну ставню.

– Ты здесь? Все слышал? – громко спросила, высунувшись наружу.

Аксинья с ужасом смотрела, как на подоконник из-за второй ставни выпрыгивает крупный ворон. Елена шагнула вбок, освобождая ему место, и птица спрыгнула на пол и… обратилась высоким молодым мужчиной во всем черном, с ножами и кинжалами по всему телу, с коротко стриженными волосами и черной, как сажа, полосой, проходящей вдоль глаз от виска к виску.

Аксинья едва успела зажать рот ладонью и проглотить рвущийся из горла испуганный крик. Она узнала его – это был тот самый разбойник, безжалостно заколовший отца Ивана два года назад. И он… мог обращаться вороном?

У нее потемнело перед глазами. В голове замелькали воспоминания, толкаясь и пихаясь, спеша вплестись в общую картину, от которой кровь стыла в жилах. Мама рассказывала Аксинье о народе перевертышей с Той Стороны, способных принимать птичий облик, но она, взрослея и постепенно теряя слепую веру в волшебство, которого было так мало в их мире, стала считать их вместе с говорящими лошадьми как нечто слишком невероятное, чтобы быть правдой. Но если они существовали на самом деле, то этот разбойник был пришельцем оттуда, и именно из-за него Бряжск последние два года просто кишел воронами, и… От нового озарения Аксинья едва не задохнулась: это наверняка он был тем вороном, что она снова и снова гоняла от окна царевны, и Елена, выходит, знала, кем он был на самом деле, и теперь пригласила разбойника и убийцу к себе в опочивальню…

В чувство ее привел недовольный голос царевны:

– Ты даже ничего мне не принес? Всегда же до этого приносил!

Ворон легонько мотнул головой и указал подбородком на спящего Ивана.

– Атаман собрал для тебя целую телегу лучшего добра, но из-за него нам пришлось все побросать на дороге. Позже заберем, сейчас у нас слишком мало людей. Этот выскочка многих наших порубил, еще больше оставил лежачими, я собрал, кого смог. Далеко не всех наших еще переловили, многие все это время таились, чтобы потом было легче разом сгрести всех смутьянов, они за ночь по-тихому пустят остальных в город, и к утру мы наведем здесь порядок. Только надо атамана освободить и с этим избавителем самозваным разобраться. Без него их сопротивление и яйца выеденного не стоит.

Аксинья обратила внимание, что ворон держался скованно, будто был ранен, и особенно берег левый бок.

Елена кивнула.

– Я знаю, как пройти в темницу и где они ключи держат, сама освобожу Змея. А ты займись им, – она указала пальцем на Ивана, и в лунном свете ее точеное личико исказилось в злобной, надменной гримасе. – Подумать только, этот грязный холоп возомнил себя достойным стать мне мужем! Мне! Да чтобы я, самая прекрасная на земле царевна, обручилась с каким-то убогим ничтожеством? Мало ли что там папенька наболтал со страху, лишь бы от себя гнев отвести, не бывать этому! А он еще и на царскую казну лапу наложить собирался, чужие богатства распределить между бедняками, чтобы «по чести было», – передразнила она визгливым от возмущения тоном, – и те с голоду не дохли – да где это видано?! Если им суждено подыхать – пусть подыхают, их вина, что родились бедняками, нечего на бояр да родного государя пенять! Не хватало, чтобы на мои милые колечки сухари да репу покупали! Да что он о себе возомнил?! – Она сокрушенно вздохнула. – Надо было мне, конечно, слушать внимательнее мою дуру служанку, когда она про свои зелья рассказывала, а то у нее в сундуке сразу три похожих пузырька лежали, пришлось все три с собой взять и по очереди из каждого ему в квас подливать. И, как назло, именно в третьем оказалось то самое, что усыпляет и развязывает язык.

Она махнула рукой, будто речь не шла о жизни человека.

– В общем, можешь делать с ним что хочешь, хоть на кусочки покроши, только прежде увези куда-нибудь в чисто поле, чтобы духа его здесь не было! О! Придумала! – Она хлопнула в ладони. – Он думал, что одолел Змея? Так пусть встретит бесславный конец на том же месте, где праздновал свою недолгую победу, чтобы впредь другим была наука!

Уголки тонкогубого рта ворона приподнялись в недоброй улыбке, сковавшей Аксинью смертельным ужасом.

– Как прикажете, моя царица.

Елена задрала нос и подбоченилась.

– Верно, как вся эта чепуха закончится, мы со Змеем поженимся и воцаримся. Хватит папеньке штаны на троне протирать без дела, насиделся до того, что кучка убогих едва его не свергла. Добренький он слишком, податливый, а править надо твердой рукой и не прощать ни малейшего бунтарства, чтобы ни у кого и мысли не возникало перечить воле своего государя. Или государыни, – со значением усмехнулась она.

Аксинья, оцепенев, беспомощно наблюдала, как царевна с вороном в четыре руки стянули рубаху со спящего беспробудным сном Ивана, после чего ворон, тихо охнув, взвалил его себе на плечо и они с Еленой вышли из опочивальни.

Наконец-то ей стало ясно, что с ним произошло: царевна отправила Аксинью на кухню следить за приготовлениями к пиру, чтобы втайне залезть в ее сундук со снадобьями. Но так как Елена слушала вполуха, когда Аксинья о них рассказывала – должно быть, потому, что Змей уже тогда через своего ворона подкупил ее драгоценностями и обещанием разделить с ней власть, – она не запомнила, какой именно пузырек ей нужен, и взяла все похожие. Отсюда ее непонятно настойчивые расспросы