Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Последние уличные фонари остаются позади, поэтому я надеваю на лоб фонарь и включаю его, когда мы выходим из машины. В воздухе – гудение, несмолкающая вибрация. Похоже на мотор. Мы выглядываем из-за деревьев и замечаем работающий трактор, брошенный посреди поля.
Черт, придется выходить на открытую местность. Я заряжаю пистолет и, навострив уши, направляюсь к трактору с Постре, которая прикрывает меня сзади. Мы двигаемся быстро и бесшумно, пользуясь защитой деревьев, а потом и они остаются позади.
У трактора мне открывается прекрасный панорамный вид на кишки, кровь и лежащий на земле сотовый, который все еще продолжает вести стрим. А его хозяин? Тот умник, что снимал появление зомби вместо того, чтобы уносить ноги.
Я иду по следу, пока не натыкаюсь на его тело, спрятанное за кучей земли, в нескольких метрах от трактора. Им лакомится зомби. Едва он успевает пошевелиться, как его череп пронзает серебряная пуля. Чтобы убедиться наверняка, я убираю пистолет в кобуру и достаю халади, одним махом перерезаю ему шею.
Затем оборачиваюсь к Доме.
– Ты меня забрызгал, – упрекаю я его, увидев прилипшие к ботинкам кусочки мозга. Убираю оружие.
Он пожимает плечами.
– Ты слишком медленный. Всегда слишком близко подходишь, потому что тебе нравится резать, а не стрелять.
Он смеется, легонько пиная ликвидированную нежить, убеждаясь в том, что тот сдох и не шевелится. Теперь нам предстоит его сжечь.
Я смотрю на фермера. Ему уже не помочь. Его тоже нужно будет сжечь; а то вдруг решит проснуться, превратившись в подобие того, кто его сожрал.
Доме достает запасную канистру с бензином и поливает оба тела.
– Ты такой старомодн…
Из-за холма на нас выпрыгивает пара зомби. Доме оказывается к ним ближе и к тому же стоит спиной, поэтому они набрасываются на него. Брат рычит, когда один из них вонзает зубы ему в руку. Я стреляю из пистолета в другого – чтобы брат в следующий раз не говорил, что я медленно спускаю крючок – и тут же разворачиваюсь, уворачиваясь от третьего зомби, выбежавшего из-за деревьев. Я пинаю его в спину, едва он пробегает мимо, и срываю скальп.
Слышу, что Доме продолжает отбиваться, но прежде, чем я успеваю к нему подбежать, появляются еще два зомби, и Постре набрасывается с открытой пастью на одного из них.
– Зомби-засада у начала полей! – предупреждаю я родителей через наушник и снова стреляю. – Мы с Доме здесь.
Если брат пришел мне на подмогу, полагаю, ту зону они уже зачистили, и родители остались там, чтобы убедиться, что никого не пропустили.
– Твою мать, – бормочу я, увидев позади краем глаза еще троих зомби, пытающихся окружить меня.
Я разворачиваюсь, надеясь, что Постре разберется со своим противником. Они подобрались слишком близко, и я меняю пистолет на халади, потому что Доме прав: резать мне легче, чем прицеливаться. А на таком расстоянии это еще и быстрее, и эффективнее.
Я отражаю атаку и рублю головы, слыша, как Постре и брат заняты своим делом.
Первой появляется мама. Она держит автомат, но стрелять не может, боится попасть в нас, поэтому решает достать свой набор длинных ножей.
– Хадсон, сзади! – кричит она мне.
Зомби, с которым я сражаюсь, не дает мне повернуться, хотя краем глаза я вижу, как его товарищ набрасывается на меня со спины, снова со стороны холма. Он готов вцепиться мне в шею или плечи своими гнилыми зубами.
До того как он до меня добирается, между бровей ему вонзается копье с серебряным наконечником. Руки, держащие копье, принадлежат Колетт. Она в костюме охотницы, словно одна из нас. На ремне оружие, волосы забраны. Она вынимает копье и поверх моего плеча вновь вонзает его в зомби. Копье проходит слишком близко от моей яремной вены, в которую зомби пытался вонзить свои зубы. Признаю, у меня аж яички сжались.
– Ты слишком медленный, – ворчит она.
Это уже вторая подобная фраза за сегодня.
Я улыбаюсь.
Ей, а не какому-нибудь зомби. Легкой, мимолетной улыбкой, на которую она не отвечает. Затем мы встаем спина к спине, чтобы противостоять остальным.
И мне уже не нужно смотреть назад. Потому что я знаю – она там. Чувствую ее движения. Мы идеально синхронизируемся, чтобы прикрыть друг друга и прийти на помощь. Сражаемся так, словно мы единое целое. Будто делаем это всю жизнь.
Я же говорил: мне не нужно ее видеть, она живет внутри меня.
Две стороны одной монеты. Отец это имел в виду, когда сказал, что меня притягивает темнота? Потому-то мы и чувствуем это притяжение? Поэтому я все время возвращаюсь к ней? Или же я сам ее вызываю? Как тогда с демоном.
Единственное, в чем я уверен: она появилась здесь из-за меня, сомнений нет. И я этому очень рад. Потому что зомби слишком много. И потому что, когда я сражаюсь рядом с ней, я стараюсь как никогда. И наслаждаюсь так, словно все происходит впервые.
Я чувствую всем телом, что был рожден для этого. Мы оба. Вместе.
Папа появляется за спиной мамы, и вместе мы, тяжело дыша, разбираемся со всем батальоном зомби – необычайно многочисленным. Да, мы забрызганы их внутренностями, но мы победили.
Или… нет. Доме падает на землю, кажется, ему плохо. Он бросает взгляд на рану на плече и тут же поднимает голову. Он ищет меня глазами, в них читается страх. Он полностью раздавлен.
Выбор
– Братишка!
Я бегу к нему и проверяю то, из-за чего он так сильно испугался.
Кожа вокруг укуса на трицепсе начала гнить, превращаться в мертвую ткань. Превращая его.
Не все зомби являются переносчиками вируса, который может тебя обратить. Но если среди этих оказался один, способный заразить других, то понятно, почему их столько здесь развелось.
– Отрезай, – умоляет Доме, вытягивая руку. – Давай же.
Прежде чем заражение распространится на все тело, прежде чем вирус попадет в кровоток… Возможно, уже слишком поздно.
Мама подходит с ножом наготове. Слезы катятся по лицу брата, он весь дрожит. Доме хочет казаться стойким, но не может контролировать губы, с которых срывается стон.
У меня пульсируют виски.
Его рука. Правая рука. Которой он держит оружие и прицеливается. Рука охотника, который без нее уже никогда
