Опасный район - Татьяна Котова

так назвали деревню в XVII веке. Тогда она, кстати, входила даже не в Московскую, а в Коломенскую губернию. По одной из версий, той, что особенно повеселила класс, якобы, когда Екатерина II проезжала будущее Чертаново, дорога была очень плохая. Императрица непроизвольно выругалась, сказав «черт!». Но историки все же придерживаются более прозаичной, скучной версии, что деревня получила название от слова «черта». Здесь проходила засечная черта — южная оборонительная линия Московского княжества, да и реку могли считать чертой, разделившей две деревни покрупнее.

«Так что нечего искать чертей в лесу», — решил Сергей.

Думать о нечистой силе вдалеке от дома, в лесу, совсем не хотелось.

Некстати приспичило в туалет. Со стороны ручья залаяла собака, и ее окрикнул хозяин.

«Вот так, как страшно, так никого нет, а как пописать надо, так ждите гостей».

Сергей немного углубился в лес, зашел за дерево потолще, чтобы его вдруг не заметили собачники, спортсмены-бегуны или какие-нибудь еще любители природы. Приспустил штаны и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Быстро натянул штаны, оглянулся. Никого.

«Надо быстрее все сделать и не нервничать так, будто я на Красной площади задом свечу». Постарался расслабиться и, наконец, отлил. А когда уже застегивал штаны, чуть повернулся и увидел, что его струя попала не только на ствол и старый пенек. Он присел и понял, что то, что он принял за трухлявый пенек — прислоненный к молодому дереву старый-престарый языческий столб в виде головы волка. С ощерившейся пасти стекали капли. И в этот жаркий августовский день руки покрылись мурашками.

«Как-то это не к добру. Только полный идиот будет мочиться на языческую святыню. Даже если ни во что такое не веришь, все равно сразу на ум приходят “Кладбище домашних животных” и другие фильмы ужасов про таких, как я, умников».

Похоже, этого мало. Поднимаясь, Сергей увидел, как трава совсем рядом с ним — и дальше — распрямляется, как будто кто-то только что по ней прошел.

И тут же услышал топот бегущего человека и крик. Первой реакцией мелькнуло желание спрятаться.

— Эй, ты здесь?

— Я проверил все ночлежки, больницы и морги в Москве и области. Никого похожего по приметам не поступало, — майор отчитывался перед генералом в его кабинете. Он за неделю в буквальном смысле прошерстил город, несколько раз выезжал на места преступлений, в морги и больницы. Федоров-старший пропал без следа.

— Ну, а не мог он просто запить и уйти в другой район бомжевать? — доклад следователя не радовал Басманова, так как не позволял ни обнадежить Федорова, ни внести хоть какую-то ясность. — Или, например, не могли его забрать телевизионщики. Может, они пронюхали про родственника и сейчас держат Старого в какой-нибудь клинике, снимая на камеру разговоры с ним о семье.

— Не думаю. Больше всего в этой истории мне не нравятся две вещи: следы там, где он спал. Человека явно волокли. Крови, правда, не обнаружил. Никто из соседей толком не знает, что произошло. И вторая: из дома пропал не один Федоров. За неделю исчезли трое. При этом в доме осталось еще человек десять, их не тронули. Старый пропал последним, после него пропажи прекратились.

— Какие остаются варианты? Похищение людей и продажа в рабство?

— Эту версию я сразу отмел. Среди жильцов дома есть куда более молодые и здоровые. Пропали трое самых старых.

— Так, майор. Такой отчет меня не устраивает. А главное, он не устроит сына. Что ты намерен делать дальше?

— Буду разрабатывать версию о серии похищений.

— Час от часу не легче! Я даю добро, только если материалы по Федорову не войдут в дело и нигде не появятся. Ну и... не хватало еще, чтобы по городу бродил маньяк...

— Так точно, товарищ генерал, — Никифоров с облегчение выдохнул. Он не был уверен, что убедит генерала. Никто о бездомных не сообщал, в сущности, не было и следов похищения. И все же дело было необычным. Он чувствовал это.

Во время поисков по всему городу следователь говорил и с бомжами и с несколькими участковыми. Картина, которая складывалась, пугала даже бывалого полицейского. Бомжи пропадали нередко, это, увы, обычное дело. И все же несколько недель назад, судя по его информации, пропало несколько человек в Одинцово, потом на Мичуринском проспекте, через пару дней — в Новых Черемушках.

Он смотрел на карту, с проложенным маршрутом, открытую на компьютере. Картинка не складывалась. Когда убийства совершал серийник, он делал это или в определенном радиусе от своего дома, или, например, как «битцевский маньяк» — в одном и том же парке. Здесь прослеживался скорее путь. Линия движения. Где он нападет дальше?

Иногда, когда улики не выстраивались в четкую линию расследования, Никифоров «шел на чердак». Он только раз рассказал об этом жене, и она потом долго смотрела на него, улыбаясь. Например, у него была одна выбивающаяся улика. Может, и не улика даже, а просто случайно попавший на место преступления предмет. К примеру, ошейник. Никифоров «шел на чердак», представлял себе, как поднимается по ступеням, держа в руках ошейник, и мысленно попадал в темную комнату. Стоял, расставив ноги и перекатываясь с пятки на носок и обратно, и где-то сбоку приоткрывалась небольшая дверка. Он проходил ее и попадал в приют домашних животных. Шел мимо клеток, смотрел по сторонам, прислушивался к себе. Вдруг что-то привлекало его внимание — миска с кормом у другой двери. Он шел дальше. Возможно, именно это книжный сыщик называл «чертоги разума».

Никифоров более приземлен. Он не считал себя гениальным, совсем нет. Он во многом сомневается, и в этом его и сила, и слабость. Он называл это «игрой в ассоциации».

«Неужели такая быстрая месть языческих богов?» — пронеслось в голове у Сергея. Но уже через секунду морок спал. Он узнал голос Шкварки.

— Эй, я тут, — Сергей вышел из-за деревьев на Лысую гору.

— Уфф! — Шкварка одной рукой держался за бок, а второй махал на друга. — Пошли за деревья, не светись тут.

— Случилось что? — с тревогой спросил Сергей.

— Случилось! — говорить Шкварке после быстрого бега было все еще трудно. — Ищут тебя.

Сергей сразу понял, о чем речь. Банду Кири освободили, заявление на них не подано, к смерти Марии они не причастны. И теперь, после стычки с Олегом ночью и того, как он не дал им влезть в квартиру, самые отъявленные отморозки района считают, что именно он настучал на них в полицию. Густой аромат полыни наполнил легкие, забил нос. Из-за запаха слезились глаза.

— Говорят, тебя порезал Олег, и ты грязно отомстил, слил инфу, что они квартиры грабят. Их обшмонали, нашли какие-то следы. Но вроде как все равно на улики не тянуло. Отец Ромки их отмазывал. Они типа чисты. Ну и часть пацанов родители разобрали сразу. Кого к бабушке в Саратов сослали, кого в трудовой лагерь определили. Так что ты, считай, почти развалил их банду.

Сергей подавленно молчал. Если так и есть на самом деле, то осталось только гнездо самых злых пчел, которые готовы сожрать противника, даже если потом им все же придется еще раз попасть в отделение полиции.

— Для них это уже дело чести — тебе пару ребер сломать... Думаю, убить не должны, — сказал он неуверенно.

— Боюсь, они могут увлечься...

Даже несмотря на то, что Сергей чувствовал потенциальную опасность, он оказался не готов к развернувшейся охоте на него.

— Мне что теперь, так в лесу и сидеть?!

— Если мы дойдем до пруда, то и до дома я тебя проведу.

— Как? Они там рядом и сидят обычно.

— Увидишь, — хитро произнес Шкварка. Ему нравилось удивлять нового друга.

От улыбки друга Сергею стало чуть легче дышать. Значит, есть шанс не оказаться битым. Тем более, если они на виду у органов опеки, никак нельзя ввязываться в неприятности.

Перед тем, как идти к домам, Шкварка как смог переодел друга. В его рюкзаке нашлась кепка и выцветшая толстовка.

— Хотя тебя все равно узнают по походке, — сказал он с