Голос из Тьмы - Настя Полос

понял, что футболка просвечивала. Сказав очень тихо непонятное мне слово, он замолчал. Я ждала, с ужасом вглядываясь в страшные линии.

— Ты не должна была это видеть, — обреченно прошептал Игнар, не поворачиваясь ко мне. — На Инуре дисциплина превыше всего. Нарушение строго наказуемо. А я слишком часто ее нарушал.

Я не могла пошевелиться, не могла заговорить, только слушала.

— Боль слишком привычна для меня, Теодора. Всю свою жизнь я иду с ней рука об руку. Это все, что тебе нужно знать.

— Но за что?

— О каком разе тебе рассказать?! — вдруг вспылил он, но я знала, что виновник его гнева вовсе не я. — О моих побегах, проступках, о том, как я убил друга?

На последнем предложении Игнар резко повернулся ко мне, его лицо исказилось. Губы изогнулись, фиолетовый ореол кружил.

— Хочешь это узнать? Хочешь понять меня настоящего, Теодора?!

— Хочу! — с готовностью ответила я и уселась напротив него.

Игнар рвано засмеялся.

— Не хочешь! Что ты видишь, смотря на меня? Смазливое лицо! Готовность служить! Разве не так, Теодора? Что тебя привлекло во мне? Ты разве меня знаешь? Поверхность, обертка! — Игнар со злостью сорвал браслет с рук, и его кожа мгновенно изменила цвет, родовые пятна проступили на лбу. Глаза стали злей и черней. — Ложь!

— Это неправда. Игнар…

— Не трогай меня!

— Послушай! — Игнар обезумел, отталкивал мои руки, что тянулись к нему. Кричал, пытался вскочить, но я успела ухватиться за него и потянуть на себя. — Пожалуйста, послушай! Я не знаю, что произошло, откуда у тебя эти шрамы, но они — не ты. Это не определяет тебя! Ты единственный из всех, кто понял меня! Кто не стал жалеть! Ты чертов псих! — я сама перешла на повышенный тон, но мне нужно было, чтобы он понял. Чтобы услышал. — Ты — это опора, это чертовы завтраки по утрам, это нещадные тренировки, Игнар! — слеза скатилась по щекам. — Игнар, ты веришь в меня больше, чем кто-либо. Ты верил в меня, когда едва не убила тебя. Ты понимаешь? Ты всегда рядом! Даже когда я ненавижу тебя, когда ты выводишь, когда делаешь больно… Даже это в тебе я… Я, — Судорожный вздох утонул.

Глаза Игнара, более спокойные, разглядывали меня. Копались в самой сути. Он ждал, жаждал продолжение. Моих слов. Но я не могла. Не сейчас…

Вместо этого, отбросив все, я потянулась к его губам. Мягкий поцелуй со вкусом соли, перемешанный болью и страхом, кислой горечью и злобой.

Терзающие губы — его. Принимающие, успокаивающие — мои.

— Мне плевать, откуда эти шрамы, — шептала я между прикосновениями. — Больше никто не тронет тебя. Я убью. Я всех их убью.

Игнар зарылся ладонью в мои волосы, потянул еще ближе. Он хотел вобрать всю меня, а я хотела подарить всю себя. Пальцы второй грубо впивались в бедро. Наверняка останется след.

Я простонала. Но Игнар отстранился, прижимаясь своим лбом к моему.

— Котсани, — хрипло произнес он. — Я отдал бы все… Все, поверь мне. Но, — он тяжело вздохнул, — я не хочу так. Хочу разобраться. Во всем.

— Я понимаю.

— Спасибо.

Его пальцы лениво поглаживали мой затылок. Ему не хотелось меня отпускать, а я не хотела уходить. Но Игнар имел право на это желание. Поэтому, я просто села поближе, и легла ему на плечо.

Тишина не продлилась долго.

— Я уже говорил, что не желал быть Хранителем. — Я молчала, не шевелилась. Только полностью обратилась вслух. — Я убегал, воровал… Делал не самые лучшие вещи. Недостойные. Первое время Кловисс закрывал глаза, а потом… Последовали круги наказаний. Я не хочу, — он сглотнул, — рассказывать о них.

— Когда впервые он тебя ударил? — не выдержав, спросила я.

— Через пару лет после начала обучения, — невнятно ответил Игнар.

— Но ты был совсем ребенком.

Игнар повел шеей.

— Как долго это продолжалось?

— Что именно? — спросил он, чуть наклонив ко мне голову.

— До какого возраста тебя наказывали так?

Игнар не ответил.

Во мне зашевелилось то самое, до сих пор неясное чувство. Будто нечто карабкается к поверхности. Огромное и сильное, а еще очень страшное. Тем временем Игнар продолжал, не замечая моих изменений.

— Ты должна понять, что это часть нашей жизни, — тон, которым Игнар это сказал, говорил, что сам он так и не понял. — Мы так устроены.

— Это ужасно.

— Я убил своего друга, — быстро выпалил он и посмотрел на меня. И очень удивился, не встретив осуждения.

Убийство — страшная вещь. Но я должна дослушать до конца.

Игнар рассказал, как его друг, никого не слушая, вышел на поверхность и подверг всех опасности из-за своей глупости. Но Игнар винил только себя.

— Если бы я его остановил, он был бы жив. — Я хотела начать возражать, но он еще не закончил. — И когда Кловисс меня наказал, я думал, что самое страшное уже произошло. Меня приволокли под солнца, заставили изнывать от жары и жажды, как вдруг… Привели Имрана.

Его губы задрожали, и я вцепилась в его ладонь.

— Имрана никогда не наказывали. Лучший ученик и Хранитель. Но у Имрана была тайна старшего брата — он всегда прикрывал меня. И в этот раз Кловисс узнал. Имрана приковали цепями напротив. И когда первая плеть просвистела, я закричал. Впервые за все время я кричал. Просил, умолял не трогать его. — Игнар задышал, как загнанный зверь, теряясь в воспоминаниях. — Его кровь… стекала по спине, впитывалась в пески. Я боялся, что потерял его, что он возненавидит меня за каждую вспышку боли.

Игнар опустил взгляд на наши руки.

— Но знаешь, что он сказал мне после этого? — с легкой улыбкой спросил он.

— Что?

— Что будет покрывать меня лучше. — Но тут кулаки Игнара сжались. — Я ненавижу его.

Кловисс. Я поняла, что он говорил о Кловиссе. И очень стыдился этих мыслей.

— Игнар, посмотри на меня.

Он покачал головой, отказываясь, но я схватила его за подбородок и рывком повернула к себе. На мгновение я опешила, передо мной больше не сидел прежний мужчина — сильный, хитрый и опасный. Теперь это мальчишка, боящийся новой волны боли и ужаса.

— Ты сделал все, что мог! — твердо произнесла я, стараясь, чтобы губы не тряслись.

— Ты не знаешь, — отчаяние, с которым он говорил, приводило в ужас.

— Ты должен отпустить это, Игнар. Иначе оно сожрет тебя! Что-то можно было сделать по-другому, я не спорю, но это не ты открыл двери, не ты шагнул на поверхность!

— Я должен был остановить его! Разве ты не понимаешь?!

— Понимаю. Но уже ничего не изменить. Игнар, ты не убивал его. Его убило солнце