Желтый глаз - Ли Рэдфорд

было крайне интересно, потому что, насколько мне известно, никто на это раньше не обращал внимания.

Обычно на этом этапе посиделок Джесс и Кеста принимались обсуждать мечты, которым не суждено сбыться; места, в которые они хотели бы поехать; и людей с работы, которых они терпеть не могли. Последняя тема могла подогревать разговор на протяжении долгих часов. Кеста откинулась на боковую часть дивана.

– Тебя что, озарило?

– Яд, – произнесла Джесс, проскальзывая в своих чулках обратно в гостиную. – Тот, от рыб.

– Тетродотоксин?

– Да. В общем, тот гавайский джентльмен сильно поругался с другим парнем и отравил его рыбьим ядом. Рыбы фугу или иглобрюха, ну, ты меня поняла. Он его почти убил. Тот сошел за мертвого, причем выглядел так убедительно, что его похоронили, и пришлось его потом выкапывать.

Кеста на мгновение задумалась об этом, а Джесс слегка покачивалась на диване, сжимая бокал, и ее глаза блестели пьяной спесью.

– Просто хотела выдвинуть предположение, знаешь, вдруг окажется полезным. Потому что симптомы, описанные в статье, которую я читала, были очень похожи на симптомы у зомби, с которыми мы столкнулись во время вспышки. Если не считать кровотечения. И укусов. Но то, как они двигаются, их реакции на внешние раздражители вроде света и боли (или их отсутствие) – все оказалось таким же.

– То есть ты предполагаешь, что это не вирус, а массовое отравление? – уточнила Кеста.

– Черт, Кеста, бога ради, я не знаю. Я просто прочитала статью и подумала, что это может быть интересно. И я подумала о тебе. Просто пытаюсь помочь. – Она решительно допила вино, как крупная рыба могла бы проглотить фугу целиком, чтобы потом всю жизнь жалеть об этом. – Ты ничего не рассказываешь мне о своей работе, а я смерть как хочу знать.

– Ты же в курсе, что мне запрещено обсуждать с тобой работу. Ты даже не должна знать, что я работаю в проекте «Рассвет». И на данном этапе не особенно полезно выдвигать собственные полупьяные теории.

– Я просто хочу тебя поддержать. Хочу помочь.

– Джесс, твоя работа – лечить от вшей пятилетних грязнуль и объяснять старикам, что их проблемы с ходьбой и мочеиспусканием во многом связаны с тем, что они старики. А с моей работой твоя помощь не нужна.

Джесс помрачнела, настроение ее испортилось.

Кеста не знала, что сказать.

– Мне даже не следует здесь быть. У меня…

– Есть более важные дела, так?

«Именно», – подумала Кеста. Она присела на корточки и замолчала. И молчание это длилось и длилось, пока Джесс его не нарушила.

– Можешь рассказать мне хоть что-нибудь? Я знаю, тебе нельзя, но…

Кеста вздохнула.

– Вообще-то мы сильно продвинулись вперед, вот только… – Она сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. – Вот только это сложно. Теперь за нами следят пристальнее: из-за «Дейва» – того парня, что нашли. Зараженного.

– Последний выживший зомби, – протянула Джесс. – Звучит почти романтично.

– Поверь мне, встреться ты с ним, тебе бы так не показалось.

– Ты видела ту статью вStandard? – спросила Джесс, и ее голос прозвучал объемнее, поскольку она говорила в стеклянную миску. – Ту, в которой они просят усилить контроль над деятельностью вашего проекта?

– Да, видела, – кивнула Кеста, незаметно глотая воздух, – и я всегда выступаю за прозрачность, но время не самое подходящее. Мы на критическом этапе в нашем исследовании, и нам ни к чему вмешательство извне.

– Думаю, людям кажется, что у них есть право знать, как идут дела с лекарством спустя столько месяцев. – Перемена в голосе Джесс была внезапной – он прозвучал почти трезво. Одна бровь вскинулась, губы поджались, ладони легли на колени в незаметном жесте неповиновения. – Мне и правда нужно с тобой кое о чем поговорить, понимаешь? – продолжила она, и Кеста догадалась, что сейчас ее будут в чем-то обвинять. Все из-за странной силы Джесс путать собеседника, ее хамелеоновой способности перейти от ошибки к обвинению одной едва заметной переменой окраса. – У тебя блестящий ум. Тут и спорить нечего, но ты уверена, что подходишь для этой работы? – Она взглянула на Кесту, лицо которой выражало сильную му́ку. – Мне кажется, что ты находишься под слишком большим давлением. И ты меня беспокоишь, ну… все время.

– Я в порядке.

– Мы обе знаем, что ты не в порядке, но… – Джесс сжимала и разжимала кулаки на коленях. – За последнее время ты трижды отказывалась от встреч со мной в последнюю минуту, и… – Теперь ее пальцы играли с прядями волос – еще один признак того, что Джесс чувствует себя виноватой. – Если честно, Кеста, мне кажется, что они – и под «они» я подразумеваю Дадли – силой заставили тебя присоединиться к их команде, в первую очередь потому…

– Никто меня не заставлял.

– Потому что ты только недавно потеряла Тима и все еще скорбишь, и я не уверена, что это подходящая обстановка для того, чтобы пытаться оправиться от горя. Кеста, я считаю, что ты вообще не в порядке…

– Я в порядке – достаточно, чтобы работать, Джесс.

– И ты слишком много пьешь.

– Это ты слишком много пьешь.

– Половину времени я притворяюсь, что пью, чтобы приглядывать за тобой, пока ты заливаешься выпивкой, – призналась она в действительности крайне трезвым голосом. – И давай будем честны, Дадли всегда, всегда был неравнодушен к тебе.

– Дадли нормальный. Он действительно замолвил за меня словечко на работе, но то, что мы делаем, очень важно. Я чувствую, что вношу свой значимый вклад. Это помогало мне двигаться дальше, когда я хотела умереть. – Слова вырвались на одном дыхании и прозвучали как-то искусственно, будто Кеста поспешно возводила оборонительные укрепления.

– Ты хотела умереть? – Джесс была ошеломлена. – Ты могла бы сказать мне об этом, когда тебе понадобился очередной рецепт на антидепрессанты. Кеста, я могла вляпаться в неприятности.

– О, да защитят тебя небеса, дабы тебе не приходилось вытаскивать свою гребаную голову из песка и чем-то рисковать! – выплюнула Кеста, и Джесс вся съежилась, будто ей дали пощечину.

– Знаешь, ты изменилась. Стала совершенно другим человеком.

– Я потеряла мужа. Половина меня уничтожена. Извини, Джесс, если тебе нравилась во мне именно эта – его – сторона.

– Да как ты смеешь, Кеста? Ты ведешь себя так, будто ты единственный человек на свете, кто когда-то любил и терял. Люди хотят тебе помочь, но ты им этого не позволяешь. Ты не позволяешь этого мне.

– Ты не можешь мне помочь.

– Зато Дадли, видимо, может. Я права? С ним ты говоришь иначе. Я думала, он тебе не нравится.

– Я никогда не говорила, что мне не нравится Дадли.

Губы Джесс искривились в усмешке. То, что она сказала дальше, полоснуло Кесту прямо по сердцу.

– Между вами