Я тебя изменю?! - Алена Февраль

В баре «Метро» была впервые и это не удивительно — я в принципе никогда не посещала подобные заведения. Переступив порог, я снова слышу голос Свиридова. Хлесткие, грубые слова вылетают из его рта и я торопливо преодолеваю небольшое полутемное помещение, в котором располагается гардероб. Решаю не снимать пуховик и пойти дальше. Свернув в коридор, я натыкаюсь на компанию, состоящую из троих мужчин. Двое мужчин по-старше — лет сорока, может старше, и один младше. Это и есть Андрей, чей голос я услышала издалека. Все трое похоже были не трезвы, но самое плохое заключалось не в этом. Мужчины ругались. Громко, не выбирая выражений.

— Я сейчас охрану вызову, — раздается сзади голос гардеробщицы, которая только что предлагала мне раздеться, — идите на улицу и там выясняйте отношения.

Я сразу понимаю, что Андрей ругается с мужчинами — двое на одного, значит. Что они не поделили, так быстро разобрать я не смогу.

Когда Свиридов приближается к одному из аппонентов на расстояние ладони, я решаю вмешаться.

— Андрей, — громко окликаю Свиридова.

Он поворачивает голову и в эту самую секунду ему прилетает удар в лицо.

Я каменею, а он молниеностно разворачивается к нападающему и бьёт того в ответ. Первая мысль — кинуться вперед, чтобы не допустить драки, но меня опережают несколько мужчин, которые сразу же выбегают из противоположного конца коридора. Меня тут же оттесняют к гардеробной и я не имею возможности вернуться в коридор.

— Как же мне надоели эти корпоративы, — ругается гардеробщица, — каждый раз происходят потасовка. Запустят больше пятьдесяти мужиков в бар, дадут им море алкоголя, мало закуски и ждут, что они паиньками будут… Уволюсь, точно уволюсь!

Когда через пару минут в гардеробную зону выходит Андрей, я выдыхаю.

— Что ты здесь делаешь? — цедит Свиридов, прижимая платок к разбитому уголку губ.

Он взбудоражен, отросшие волосы торчат в разные стороны, а на сером свитере виднеются капли крови. Теперь я вижу, что он не настолько пьян, как мне вначале показалось.

— Я услышала знакомый голос и решила проверить…

— Что проверить? — бросает он и подает гардеробщице номерок.

Женщина отдает ему куртку, при этом выговаривая ему за драку.

— Пошли, — пододвигает меня к выходу, а сам идет следом.

Оказавшись на улице, я запахиваю расстёгнутый пуховик и смотрю в холодные глаза Андрея. Почему его глаза всегда такие колючие?

— Хотела проверить — ослышалась или нет. Я шла на остановку и…

— Вот и иди туда, куда собиралась, — грубо перебивает Андрей и морщится, прижимая платок к ране.

Он перестает обращать на меня внимание, а я смотрю на сбитые казанки на его руках и выполнять приказ не тороплюсь.

— Надо залить рану перекисью водорода.

Свиридов снова смотрит на меня и более грубо цедит.

— Я не нуждаюсь в советах и услугах сестер милосердия. Беги отсюда, малыш.

Не обращая внимание на грубость, достаю из сумочки пачку со спиртовыми салфетками и предлагаю.

— Давай я протру спиртом. В рану могут попасть микробы и завтра твои губы будут похожи на лепешки.

Я вижу как у него дергается кадык, а потом он забирает из моих рук пачку салфеток.

— Сам справлюсь, спасибо.

Он идет к припаркованной у бара машине и я слышу как щелкает сигнализация.

— Ты пьяный поедешь, что ли?

Не оборачиваясь, Андрей отрицательно качает головой и добавляет.

— Разговор окончен.

Нет! Так просто я не сдамся.

Глава 9

Андрей садится в машину на место водителя, а я усаживаюсь следом — на пассажирское кресло.

— Куда? — сквозь зубы спрашивает Свиридов, но я пропускаю его вопрос мимо ушей — осматриваюсь.

Почему-то я представляла, что Андрей является хозяином черного большого внедорожника, а не потрепанного временем светло-серого седана. Вроде это тойота, только довольно старая. Не подходит эта машина к образу Свиридова, ему бы подошло что-то огромное и темное.

Пока я осматриваюсь, Андрей вскрыл упаковку с салфетками и достал одну, аккуратно обмотав ее вокруг пальца. Приложив салфетку к разбитому уголку губ, он проговорил.

— На выход, малыш. Тебе здесь делать нечего.

Растянув губы в самой обаятельной улыбке, я тихо отвечаю.

— Почему ты отказываешься от моей помощи? Обещаю, что буду нежна и ты не почувствуешь дискомфорта. Давай сюда салфетки.

Бровь мужчины ползет вверх, а потом он несколько раз моргает. Его взгляд на короткую долю секунды меняется, а потом он качает головой и с усмешкой говорит.

— Будешь нежна, говоришь?

Мне не нравится его тон, сразу хочется свернуть улыбку, но я вдыхаю через нос и отвечаю на вопрос.

— Конечно. Я умею быть нежной.

Мой тембр снижается до шёпота, а в ушах разворачивается настоящее торнадо — там гул по хлеще звука приближающегося товарного поезда. Мы раньше жили рядом с железной дорогой и я помню этот звук — он нарастающий, оглушающий и быстро вживляющийся в структуру воздуха.

Сейчас я тоже скорее всего оглохла, потому что следующим его словам я верю не сразу. Не может неприступная скала, по имени Андрей Свиридов, так быстро сдаться.

— Поехали тогда. Проверим масштабы твоей нежности.

Свиридов заводит мотор, крепко сжимая рычаг переключателя скоростей. Единственное, что ему подходит в этой машине — это механическая коробка передач и этот факт я осознала когда машина начала движение. Вид того, как он переключает скорости, отчего-то зомбировал меня. Несколько минут я наблюдала за движением переключателя, который он крепко сжимал в ладони. Я напрочь забыла о том, что еду с нетрезвым водителем. И конечно же меня не посетила мысль спросить Андрея — а куда мы едем?

Очнулась, когда в салоне автомобиля стало темно. Оказывается мы свернули с дороги, освященной фонарями, и теперь двигались по темной улице. Асфальта здесь явно не было, поэтому я подскакивала на сидении через каждые две секунды.

Ухватившись за ручку над головой, я тихо спрашиваю.

— Куда мы приехали?

Свиридов некоторое время молчит, а когда машина останавливается, отвечает.

— Передумала?

— О чём ты?

Он разворачивается ко мне всем корпусом и ехидно говорит.

— Нежность перестала входить в твои планы?

— Нет… вернее да… То есть я готова помочь тебе.

Андрей тихо ругается, а потом глушит мотор и совсем недоброжелательно цедит.

— Выходи тогда.

В глубине подсознания распускается мысль, что выходить из машины не нужно, но я быстро гашу этот вывод и жду, когда Андрей откроет дверь, чтобы я вышла. Папа и братья всегда так делают, поэтому когда вдали раздается хлопок калитки, я ещё тяну несколько секунд, прежде чем открыть дверь.

— Ну-у, не все же мужчины открывают дверь перед женщинами. Возможно Андрей один