Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Но ведь Он – Бог. Как Он может умереть? И потом, ведь если Он – Бог, как же Он мог такое допустить? Но нет, нет, все равно… я не понимаю, не понимаю… Как это можно – убить Бога? – недоумевал Сева.
– Убили-то они человека. И хотя человеком этим был Сам Бог, они не верили в это, не хотели в это верить. Они ждали другого бога, который бы узаконил все их беззаконие, весь этот ужасный беспредел.
– Да что же еще может быть нужно людям, кроме Бога? Ведь Бог – это все!
– Жизнь показала, что это далеко не всем так очевидно, как тебе сейчас, – покачал головой Арсений. – Впрочем… Так вот, они распяли Его, и Он умер, а потом – воскрес. И пришел обратно к людям, к апостолам своим, и им тогда стало ясно все, что Он им до этого говорил. А говорил Он им, что пришел в мир, чтобы спасти его, и что все, кто в Него поверит, – спасутся. Он открыл проход, Он сам стал этим проходом, этим путем к спасению.
– Все это совершенно непостижимо, – после некоторого молчания высказался Сева. В душе его произошло глубокое смятение. – Убить Бога невозможно, – твердил он, – убить Бога – это значит убить все, ведь Бог – это самое главное. По-моему, Бог – это основа всего… Разве есть что-то больше, выше Бога? Что-то, кроме Бога?..
– Ну а если вот я вам сейчас скажу, – безучастно поинтересовался Виталий, – что Бог – это я. Вы мне поверите?
– В каком смысле? – не понял вопроса Сева.
– Буквально, – уточнил Виталий. – Вот: перед тобой сидит Бог, смотри. Видишь?
– Нет, – признался Сева. – То есть я, конечно, вам верю, но вы… вы это серьезно?
– Во-во, – развеселилась Анжела, – ты ему еще про Бездну, про Бездну расскажи!..
– Не пугайте молодежь, – сверкнул глазами Арсений и повернулся к Севе, – Виталий хочет сказать, что и тогда люди не видели Бога в человеке. Все думали, что Он – обычный человек, понимаешь, что Он – как все. Ведь Он и был человеком. Но только внешне. И поэтому как тогда, так и теперь это прежде всего вопрос веры.
– А как же отличить обычного человека от Бога в облике человека? – резонно поинтересовался Сева. – Должны быть какие-то способы. Ведь если Он – Бог, то это должно быть неоспоримо…
– Дело не в этом, – устало сообщил Арсений. – Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом. Если ты видишь Бога в самом себе, если понимаешь, чувствуешь, что Он и ты – суть одно, то тогда ты узришь Бога и во всякой твари, и во всякой вещи, и вообще – везде. Ежели же ты свою собственную божественность не можешь постичь, то и вокруг себя ты видишь лишь свое жалкое подобие, тварный мир, ограниченный твоим же собственным несовершенством.
– То есть как? – Сева ошарашенно поглядел на Виталия, – я есть Бог?.. То есть в некотором смысле… Как часть всего… Ну конечно, ведь в принципе, все имеет божественную природу, это я понимаю…
– Ни хрена ты не понимаешь, – вдруг уязвила его Анжела. – Дело тут не в аналогиях и не в соотношениях. Бог есть все – не потому, что так принято считать, а потому, что так и есть на самом деле. Но это не имеет смысла знать, этим можно только быть…
– Ты сам должен найти Бога в себе, – пояснил Арсений, – и в этом – твоя свобода и твое спасение. И в этом-то все дело. Они убили Бога в душах своих, Бог умер в них самих, а вместе с Ним умерло и все остальное в их жизни. Они распяли человека, думая, что Он просто человек, но на самом деле они убили Бога в себе. Он воскрес, потому что бессмертен, потому что Он и есть самое жизнь, и нет иной жизни, иначе как через Него, в Нем. Те люди, которые утратили веру, которые отреклись от Бога, они мертвые. Их души мертвы, еще пока тело живо; то есть тело вроде есть, а внутри пустота, вот как ты сейчас нам рассказывал про своих современников. И потому они не могут вместить Бога в себя – им просто не во что вмещать. Как ты сам давеча справедливо заметил – ходячие полумертвые биороботы… Но раз уж они появились в этом мире, значит, и им дарован шанс, значит, они имеют возможность пробудить собственные души, чтобы в них вошел Бог и оживил их своим присутствием…
– Дались тебе эти люди, – пренебрежительно пожал плечами Виталий, – подумаешь, шваль, насекомые… Да хоть бы они все и вымерли, в вечности от этого не убудет…
– Да они, похоже, все уже и того… – Анжела резво оглядела Севу. – Слушай, касатик, а сколько там у вас народу-то на Земле осталось? Населения по статистике по вашей сколько?..
– Миллиард с небольшим, по данным прошлого месяца… – озадаченно проинформировал Сева.
– Видал! – Анжела возбужденно замахала кулаком над головой, – вот так-то!
– М‑да, Алоизыч был прозорлив, – кивнул Виталий, – и дело его, как мы теперь видим, живо в веках!
– Алоизыч твой отдыхает! Они сами, понимаешь, сами! Сами себя сократили! И это еще не предел, можете мне поверить. Пока будет кого резать, они будут резать… – разошлась Анжела. – Вот он сам и будет резать, своими руками, вот увидите!..
– Да успокойтесь вы, – стукнул кулаком по столу Арсений, – чего завелись-то… Как говорится, всех не перевешают. А этот, – он кивнул на Севу, – все-таки еще не совсем мертвый. Может, еще придет в себя, образумится и… спасется. Опят же, Михеич прислал…
– Так что же мне делать-то теперь, скажите! – взмолился Сева. Он не успел вникнуть в суть этого короткого диалога, но понял, что дело нешуточное. Ему вдруг очень-очень срочно захотелось спастись.
– Крестить надо, – предложил Арсений, – сегодня же.
Все трое молча посмотрели на Севу.
– Крестной будешь? – Арсений с серьезной выразительностью взглянул на Анжелу.
– Ну а что ж делать… – Анжела ласково смерила Севу взглядом и глубоко вздохнула, – придется. С этим касатиком нужно поаккуратней. Все же метафизика – дело тонкое…
– Только нужно его переодеть, – заявил Виталий, – а то представляете, если его, такого красавчика, менты скрутят… Михеич расстроится…
– Так я и говорю, – ухмыльнулся Арсений. – Потомки нас не поймут…
– Да ты не дрейфь, Севка, – Анжела нежно похлопала Севу по спине, – прорвемся… а пальтишко твое и в самом деле лучше бы тут
